Двенадцатый год
Шрифт:
Таковы, г-н герцог, основные условия, которые мне было предписано изложить здесь. ...> Не могу не повторить Вам то, что я взял уже на себя смелость заявить е. в. императору, а также Вам, г-н герцог, а именно, что если, к моему глубочайшему сожалению, я получу известия об отъезде графа Лористона из Петербурга, я должен буду немедленно затребовать свои паспорта и также покинуть Париж.
Князъ Александр КУРАКИН
Александр I - Наполеону
Вильно, 7/19 мая 1812 г.
Государь, брат мой, граф Нарбонн* вручил мне письмо, которое в. в-во поручили ему передать мне. Из него я с удовольствием увидел, что в. в-во помните о Тильзите и Эрфурте. Мои чувства, так же как и моя политика, остались неизменными, и я ничего так не хочу, как избежать войны между нами. Вот уже год, как я единственно
ГОД, ЗАПЕЧАТЛЕННЫЙ КРОВЬЮ...
Александр I - Наполеону
Вильно, 13/25 июня 1812 г.
Государь, брат мой, вчера я узнал, что, несмотря на добросовестность, с которой я выполнял мои обязательства по отношению к в. в-ву, Ваши войска перешли границы России, а только что я получил из Петербурга ноту, в которой граф Лористон, говоря о причине этого нападения, заявляет, что в. в-во считали себя в состоянии войны со мной с того самого момента, как князь Куракин затребовал свои паспорта. Мотивы, которые герцог Бассано привел в обоснование своего отказа выдать ему эти паспорта, отнюдь не могли дать мне основания предположить, что этот демарш когда-либо послужит предлогом для нападения. Действительно, посол князь Куракин, как он сам заявил, никогда не получал повеления действовать подобным образом, и как только мне стало известно о его демарше, я повелел сообщить ему, что совершенно не одобряю его действий, и приказал ему оставаться на своем посту. Если в намерения в. в-ва не входит проливать кровь наших народов из-за недоразумения подобного рода и если Вы согласны вывести свои войска с русской территории, я буду считать, что все происшедшее не имело места, и достижение договоренности между нами будет еще возможно. В противном случае в. в-во вынудите меня видеть в Вас лишь врага, чьи действия ничем не вызваны с моей стороны. От в. в-ва зависит избавить человечество от бедствий новой войны,
Карл Юхан - Александру I
Эребру, 21 июня/6 июля 1812 г.
Государь. Генерал Сухтелен* передал мне Ваше письмо от 13/25 июня. Император Наполеон повел себя сейчас по отношению к России так же, как он поступил в 1805 году против Австрии, а в 1808 году - против Пруссии. Не имея повода для издания манифеста, он напал на их территорию без предварительного объявления войны. Государи Австрии и Пруссии были тогда союзниками в. в-ва; нерешительная политика сделала их союзниками императора Наполеона, который будет мстить в. в-ву, одновременно карая их за измену делу Европы.
Переход, только что предпринятый императором Наполеоном на Ковно, представляется мне весьма рискованным, поскольку если бы у в. в-ва было под рукой 200 тыс. человек и Вы атаковали неприятеля, а 10-тысячный корпус казаков из Белостока ударил бы ему в тыл, чтобы перехватить обозы, уничтожить резервную артиллерию и зарубить отставших, то я не сомневаюсь, что Вы одержали бы самую блестящую победу. Если же, напротив, войска в. в-ва были рассредоточены и порядок, в котором они были расположены, не позволил им выполнить этот маневр, то мое письмо, должно быть, застанет группировку Ваших армий за Двиной. Это было бы, безусловно, досадно, так как прекрасные провинции, в первую очередь Литва, оказались бы завоеваны, а император Наполеон смог бы легко осуществить свой проект восстановления королевства Польского.
Мы сожалеем, государь, что не смогли опередить его в столь важном деле; я давно уже говорил об этом с г-ном генералом Сухтелеиом. Но, хотя избрание короля Польши сегодня, по-влди-мому, России и удастся, считаю необходимым настаивать на этом проекте и предложить корону князю Понятовскому*. Могу заверить в. в-во, что, согласно полученным мною сведениям, этот князь отнюдь не отказался от мечты занять трон своего дяди, и я бы жестоко ошибался, если бы но думал, что он рассчитывает на поддержку в. в-ва. Именпо Вам с присущей в. в-ву мудростью надлежит судить,
В случае, если император Наполеон направится к переправам на Двине, а в. в-во решите защищаться, неожиданно атаковав передовые колонны, лишь только они окажутся на правом берегу, император Наполеон может раскаяться в своей дерзости, особенно если легкоконные иррегулярные части в. в-ва сумеют остаться между Двиной и Неманом, чтобы подбодрить жителей или даже призвать их к оружию по примеру испанцев. В любом случае, государь, если левый фланг Вашей армии при поддержке казаков сможет угрожать правому флангу армии императора Наполеона или даже атаковать его, это помешает последнему перейти Двину.
С большим нетерпением ожидаю дальнейших известий и прошу в. и. в-во верить, что любая Ваша удача будет горячо приветствоваться королем и мною. Однако и в том случае, государь, если удаленность армий друг от друга приведет к неудачам, в. в-во одним лишь усилием воли с успехом восполните потери. Вы находитесь в глубине своей империи, среди верноподданных, любящих Вас и желающих лишь обеспечить Ваше счастье и славу, тогда как император Наполеон оказался вдали от своих владений, будучи ненавидим всеми народами, которые он подчинил своему игу и которые видят в нем символ разрушения.
Г-н генерал Сухтелен уведомил меня о приказе*, полученном им от в. и. в-ва. Мир с Англией - это единственное обстоятельство, сдерживающее меня. Как только он будет подписан, начнутся наши боевые операции, и я жду лишь этого мгновения, чтобы привести в исполнение планы, согласованные между в. в-вом и королем.
Мне не терпится, государь, доказать Вам на деле мое рвение и помочь в. в-ву во всем, что касается Вас лично, Вашей империи и дела Севера.
С этими чувствами пребываю...
Карл ЮХАН
Александр I - английскому принц-регенту Георгу
Дрисса, 2/14 июля 1812 г. Государь, брат мой!
...> Я исчерпал все возможные средства для того, чтобы избавить Россию от ужасов войны; будучи полностью согласен с принципами, изложенными в Вашем письмо и в сообщениях, сделанных по поручению Вашего королевского высочества, я считаю, что спровоцировать войну - значит взять на себя ответственность за бедствия, которые она может повлечь за собой и которые, несомненно, еще больше ухудшат и без того тяжелое положение Европейского континента. Но все мои усилия и скрупулезная верность моим обязательствам по отношению к императору Наполеону оказались безрезультатными; я подвергся нападению с его стороны, а граница России была нарушена без какого бы то ни было предлога. Теперь у меня нет выбора, и мне остается принять единственное решение: обеспечить активную и продолжительную оборону. Невзгоды не пугают больше меня, поскольку ответственность за них не лежит на мне и поскольку все мои усилия были направлены лишь на то, чтобы избавить мое отечество и Европу, Россию и Англию.
Это последняя и решительная борьба независимости против порабощения, либеральных идей против системы тирании. Наконец, это дело всех еще не покоренных держав. Только величайшие совместные усилия и непоколебимая твердость в их осуществлении обеспечат торжество этого дела. Все требует самого тесного союза между Россией, Англией, Швецией, Испанией, Португалией, Сицилией и Турцией. Все, что будет сделано для этой цели, будет прекрасно, все, что может помешать или задержать ее достижение, станет подлинным злом для общего дела. Позволю себе высказать мое мнение с полной откровенностью. Мне кажется, что нужно поменьше соглашений и формальностей и побольше горячих, благородных чувств, которые позволили бы рассматривать народы, объединившиеся ради защиты своей свободы, как братьев, готовых оказать друг другу взаимную поддержку, в которой они нуждаются, и имеющих перед собой лишь единственную цель - спасение от общего врага. Такова моя точка зрения.