Двенадцатая дочь

Миронов Арсений Станиславович

— Вот еще странное дело, — сказал он наконец. — Зачем Плескун дал тебе формулу заклинания? Он-то знает, что ты — вовсе не настоящий Чурила… Разве Плескун враг самому себе?

Данила дернул плечом:

— А ты не думал, что гномик… и вправду мог думать, будто я — Чурила?

— Ты хочешь сказать, все эти причитания «о мой повелитель!» — это было всерьез? Гм. Знаешь, честно говоря, у меня тоже было странное чувство… что карлик не врет. Не хотел тебе говорить.

— Вот-вот.

— Может быть, он почувствовал, что у тебя на пальце Змеиное Жало? И воспринял это как свидетельство? Решил,

что ты и есть Чурила?

— По твоему, он никогда не видел настоящего Чурилу в лицо?

Вещий Лисей вздохнул.

— Знаешь, Дань… я сейчас, наверное, скажу страшную глупость… А что, если никакого Чурилы нет в природе?

— В смысле?

— Все вокруг шумят, что Чурила идет на Русь — а на самом деле никто не идет. Просто у Сварога элементарный расчет: внешняя угроза спровоцирует на разбухание нашу собственную, внутреннюю русскую гадость…

— Ты хочешь сказать, что я — разбух?

— Не обижайся. Давай взглянем трезво. Кто мы такие? Мы нездешние. Мы взялись невесть откуда, из будущего. А что, если мы — это и есть Чурила? Что, если Русь инстинктивно отреагировала на наше вторжение из будущего, создав народную легенду о таинственном чужестранце без лица, который грядет на Русь, чтобы ее завоевать и подчинить себе? Смотри: чужестранец-агрессор весьма силен, хитер и очарователен, он подчиняет себе людей… Не про нас ли сказано? Разве мы не считаем себя на голову выше аборигенов…

— Гм, фигня какая. — Зверко хотел было сплюнуть, но передумал. — Редкая и страшная фигня.

— Пойми, я ничего не хочу доказывать, я просто решаюсь довести логический ряд до абсурда: а что, если мы — это коллективный Чурила? Сапог Чурилы — у Мстислава. Перстень Чурилы, Змеиное Жало, — у тебя. Скоро, может быть, у меня тоже обнаружится что-нибудь Чурилино. Я уже ничему не удивлюсь…

— Значит, приход Чурилы на Русь — это не наезд одного конкретного ублюдка?

— Это наезд явления, Дань. Приход Чурилы — это процесс. Процесс очуривания, окуривания, очарования Руси. Сварог превращает всех нас в маленьких Чурилок. Он заставляет нас хитрить, ссориться, подличать, даже убивать!

— Стало быть, по-твоему, я и есть образцовый мобилизованный чурилка? Очарованный столь качественно, что даже Плескун принимает меня за своего начальника…

— Я ничего не утверждаю. Я размышляю…

— Да вранье все. Просто парни хотят отвлечь нас от дела. А наше дело — засадить в табло конкретному негодяю, который движется с поганого Востока с черным камушком за пазухой. Вот и все. Остальное — интеллигентские разговоры, холостая философия.

— Ты думаешь, Плескун просто пытался сбить с толку? Отвлечь нас от главного дела? — Князь Лисей помолчал. — А смотри как забавно сходится: и Берубой ведь говорил, что Чурила — славянин, наследник Властовский…

— Опять на меня тень кидаешь?

— Я не кидаю, Дань. Просто… ты сам провозгласил себя наследником Властовским. Понимаешь, получается, что Берубой косвенно подтвердил версию Плескуна, будто ты — настоящий, замаскированный Чурила. Смешно, правда?

— Вот уж Берубой точно врал. Врал, чтобы накатить на психику Плескуна! — Зверко не выдержал и пружинисто вскочил. — Уверен, что это была ложь. Ну как Чурила может быть сыном князя Всеволода?! Это смешно. Берубой

пытался одурить Плескуна. Это была провокация, но она не сработала. Потому что у Плескуна оказалась более сильная и яркая ложь…

— Ложь…

— Конечно, ложь. — Наследник подхватил с травы тяжелую рубаху, резко встряхнул в руке. — Это был поединок двух пропагандистов экстра-класса. Берубой предупреждал: нельзя верить ни единому слову.

— Но если Плескун говорил только неправду, тогда… почему Стенька не выходил на связь? — Князь Лисей жестко сцепил руки за спиной. — Бедняга Берубой не смог опровергнуть, что связь с Траяном прервалась… Автоответчик Траяна отвечал бедному семарглу, будто хозяин отдыхает. Согласись, это подозрительно. Стенька отдыхает во время допроса вражеского жреца!

— Мне нечего сказать, — промычал наследник, путаясь мокрой головой в недрах широкой рубахи. Наконец голова вылезла из расшитого ворота. — Остается надеяться, что Стенька нажрался в стельку и отмокает. Это все-таки лучше, чем то, что наговорил Плескун. Помнишь, он каркнул о каком-то больном Дойчине…

— Болен Дойчин, — кивнул вещий князь. — Известный былинный персонаж. Немец, идейный вдохновитель тотального натиска ледяных рыцарей на Русь. Большой колдун, алхимик, технолог. Гроссмейстер ордена.

— Ну вот, теперь немцы какие-то возникли, — хмыкнул Зверко, поглаживая мокрый затылок пятерней. — У всех свои интересы. Как все запущено на Руси…

— Запущено и запутано. — Князь Лисей потер бледными пальцами переносицу. — Но самая большая загадка — это дети покойного князя Всеволода Властовского. Сколько их? Я давно сбился со счета.

— По-моему, все просто. Два пацана и девочка.

— Ну, с девочкой все ясно. Рута — единственная в своем роде…

— Гм.

— …А вот с пацанами сложнее. По легенде, двух сыновей Всеволода приютил Траян. Стало быть, это Берубой и Мечитур. Однако есть еще некий Михаиле Потык, которого тоже считают наследником властовского трона. Далее: по одной из версий, незаконнорожденным сыном Всеволода является известный персонаж по имени Чурила. И наконец, на престол претендует наследник Зверко…

— Все гораздо проще. — Наследник медленно поднял взгляд. — Сыновей было двое. Потык и Зверко. Потык мертв. А Зверко — это я.

— Дань, прекрати. Ты Каширин, а не сын князя Всеволода. Я понимаю, ты притворяешься наследником для славян. Это твое решение, твоя ответственность. Но мне-то не ври…

— Не понимаю тебя, князь Алеша. — Белые зубы оскалились в прохладной улыбке. — О каком Каширине ты говоришь. Каширина больше нет. И никогда не будет.

Он помолчал, сплюнул на камни:

— Да и не было.

Князь Лисей молча смотрел на воду. Темная рыбина, лениво перебирая плавниками, стояла на мелководье под берегом. Будто подслушивала.

— В конце концов, сейчас мы все узнаем, — добавил Зверко, затягивая пояс на портах. — Надо еще раз допросить гномика. Только теперь не надо лясы точить. У меня другой метод.

— Бить — неправильно, — глуховато сказал Лисей.

— Еще как правильно, — возразил Зверко. — Но не очень приятно. Поэтому я буду действовать круче. Хватит прохлаждаться, время зомбировать колдунов. Верни мне, пожалуйста, черное колечко…