Двенадцатая дочь
Шрифт:
Впереди, у наименее пострадавшей от осады Кладезной твердыни Глыбозерского кремлинца, их поджидали славяне. И не кто-нибудь ждал их, посиживая на белом камушке, потирая кольчужные грязные ладони, поплевывая в траву из-под железной вуали. Сам наследник Зверко властовский, будущий властелин Залесья, холодный фюрер речной сарыни. А рядом и нервный маньяк Черепашка расхаживает по осколкам рухнувшей стены, прыгает и мотает бритым черепом, щелкает кнутом, переживая. Полуголый, коричневый от солнца атаман Стыря тоже поблизости — повернулся спиной, подставляя нежаркому солнышку тугую спину в розовых хлестанных шрамах. Терпеливо ждут Лисея. Дело предстоит нелегкое и опасное
Тихий, тощий, весь в железе, поводя колючими угловатыми плечами, вещий князь Лисей Вышградский подходит в слепящих доспехах, прикрываемый с боков холодным блеском финифтяных звезд и ангелов. Худое лицо стянуто кольчужными бармами. И кажется это лицо фарфоровым, хрупким — по контрасту с грубым железом, колющим кожу на лбу, на висках, под подбородком. Щеки в металлических искорках отрастающей щетины, а тонкие губы красны от алыберского вина. Навсегда Алеша Старцев запомнит этот вкус победы.
— Все ли готово к допросу? — еще на подходе из-за княжьего плеча выкрикивает десятник Неро. Звонко так выкрикивает, задиристо. Гордый базиликанин. Никак не избавится от высокомерного отношения к союзникам-варварам.
Гм Наследник Зверко поднимает желтый взгляд. Неумный вопрос. Главный эксперт по пыткам еще не прибыл.
Впрочем — вот и он.
Из-за угла проваленной стены выдвинулась темная медленная фигурка. Плавно так движется вооруженный семаргл, будто на воздушной подушке. Есть в нем что-то от легкого космического истребителя, поморщился наследник. Вот он, совершенный агрегат для экзекуции точечных ударов судьбы: темный запыленный костюм, пустой рукав треплется на ветру. Мигает на солнце серьга, мотается желтый хвост по плечам — часто вертит головой, косясь по сторонам, загадочный почтальон Пустельга. Зачем он пытается улыбаться? Чтобы все видели его ровные клыки под прохладной улыбкой? Был почтальон, стал — комиссар божественных сил. Еще вчера его и снедать не посадили бы за один стол с наследником. А ныне — даже мошка опасается присесть на черное залатанное плечо. Никакой не Пустельга он, но — Великий Огненный Вук Полызмай, старший семаргл Берубой, цепной пес божка Траяна Держателя. Говоря короче — палач.
— Все ли сделано, как я просил?
«Голос — гладкий гололед», — отметил наследник Зверко.
— Вы стали говорить довольно дерзко, любезный Берубой, — перебил другой голос, быстрый и ясный, хорошо знакомый. Это князь Лисей насмешливо поднял острую бровь. — Будьте почтительны. Не забывайтесь. Как простого смерда, я не удостаиваю вас ответом. Но — как эмиссару моего друга Степана Тешилова могу сообщить: приняты все меры безопасности. Десятник, доложите.
— Колдун связан, прикован цепью, — четко произнес Неро, демонстративно обращаясь более к своему князю, нежели к Берубою. — Верхнюю дверь охраняет катафракт Сергиос Псуми. В нижнюю камеру приставлен охранник из крепкоголовых славян — следить, чтобы пленник не наложил на себя руки.
— Вы не сказали главного. — Берубой склонил светлую голову. — Я велел затянуть ему рот куском холста, выбеленного в змеином млеке.
— Разумеется, мы сделали это, — пружинисто поклонился Неро.
— Надеюсь… — улыбнулся Берубой. — В противном случае оба охранника уже мертвы.
Хлесткий порыв тишины. Хлопнуло вышградское знамя — и крикнула птица, шарахнувшись в полете от бликующих доспехов. Десятник Неро, очевидно, поежился, покосился на семаргла. Наследник Зверко лениво поднял бронированное тело с белого камушка:
— Эй, князья-государи… Поспешать надо. Кто будет проводить дознание?
Берубой ответил мгновенно:
— Только
— О! Не вздумайте мне приказывать, любезный господин экзекутор, — усмехнулся князь Лисей, раздумчиво теребя на груди золотые гроздья тяжкой цепи. — Допрос живого чародея — весьма интересная процедура. Я, пожалуй, поприсутствую. Более того: мой десятник Доримедонт Неро будет вести записи.
— Никак нельзя! — Берубой едва не всплеснул руками. — Столь ужасного ведуна можно допрашивать только один на один! Таково строгое слово Траяна Держателя…
— С вашего позволения, — вежливо поклонился Лисей, — здесь повелеваю я.
— Послушай, высокий князь! Побереги себя! Для допроса придется развязать колдуну рот. Его слова — быстрые стрелы, начиненные ядом! Он… стравит, рассорит нас всех!
Странные слова оцарапали слух. Зверко нахмурился, десятник Неро вздрогнул, нервно ступил с ноги на ногу: тьфу, опять эта славянская магия… Князь Лисей убрал с узкого небритого лица насмешливую улыбку. Склонил золоченый шлем набок:
— В каком смысле?
— Любимая уловка Плескуна: две-три сотни слов — и мы как безумные вцепимся друг другу в горло!
— Ха-ха-ха, — негромко сказал наследник Зверко. А про себя подумал: видали мы таких гипнотизеров. С топорами в черепах. Вон, покойный Скараш тоже пытался гипнотизировать… А потом упал внезапно, и мозги носом пошли.
— Умоляю: не ходите со мной на допытку, — не унимается Берубой. Волнуется и щурит глаза. — Это смертельно опасно.
— Вы говорите смешные вещи, любезный! — с досадой отмахнулся князь Лисей. Стяжок на его шлеме раздраженно затрепетал. — Довольно дискуссий. Необходимо завершить наш маленький допрос до полудня.
И, резковато поворотившись, первым двинулся к воротам Кладезной башни. Там, в единственной каменной камере черного подвала, прикованный к железному кольцу в стене, вот уже несколько часов содержался пленный жрец Плескун — личный эмиссар Сварога, отвечавший перед страшным своим боссом за успех диверсионных операций в залесских княжествах.
Наследник Зверко несколько секунд глядел им вослед. Тощая фигурка князя Лисея вдруг показалась — несмотря на дорогой доспех — удивительно хрупкой, будто ранимой. Позолоченный шлем кажется почти смешным из-за длинного яловца. Спина в пластинчатой броне гордо выпрямлена — а плечики узенькие, слабые. Длинные костлявые ноги. Странно, почему раньше Каширин не замечал, что у Старцева такая нескладная фигура… Или сейчас это стало заметнее по контрасту с гибкими, хищными движениями Пустельги, который прыгает по камням вслед за Старцевым? Загадочный почтальон… Вот у кого красивое тело прирожденного убийцы. Бесцветно-серый взгляд и скользкий голос.
Зверко неторопливо стянул трехкилограммовые перчаты, бросил на камень. Сладко потянулся, разминая спину в кольчужной шкуре. Мигнул Хлестаному — тот ловко подскочил, с поклоном протянул кривой сорочинский кинжал. Зверко принял полюбившееся оружие, осторожно заправил в голенище сапога. Разогнулся с серьезным лицом:
— Я пойду с вами. Мало ли какая хрень.
Раньше на Кладезной башне легко размещалось до полуста лучников. Нынче Кладезная башня — жалкий осколок. Верхний деревянный ярус выгорел весь. А в нижней части среди потемневших камней едва различима обугленная дверь, претерпевшая осаду. Стук-тук-тук железным кулачищем — и с визгом открывается ржавая шторка на узкой привратничьей щели. Внимательные карие глаза катафракта Сергиоса Псуми появляются в окошечке, помаргивают от солнца, вглядываются: кто пришел?