Две встречи в Милане

Вуд Джосс

Пайпер заметила на его лице странное выражение. Тоска, грусть, боль? Почему Джейгер Бал-лэнтайн, который обычно рассказывал миру, что он последует по стопам своего дяди Коннора и останется холостяком, завидует «молодой семье», гуляющей в парке? Пайпер, вероятно, ошибочно истолковала его настроение.

– Ну что, ты готов предложить мне цену? – спросила она.

– Нет, – ответил Джейгер.

«Черт».

– Пригласи меня в дом, Пайпер. Мы оба знаем – нам есть о чем поговорить.

Теперь он хочет поговорить о том, что произошло в Милане?

Очевидно, все, что им нужно друг другу сказать, было вложено в последний поцелуй, которым они обменялись у отеля. Он был нежным и сладким, печальным и горячим, но очень, очень прощальным. «Спасибо и до свидания, иногда вспоминай обо мне с улыбкой. Пусть у тебя все будет хорошо».

Намек на то, что, когда они встретятся снова, продолжения не будет…

– Ты снова молчишь. Я не могу решить, в чем проблема: в том, что ты ищешь подходящие слова, или в том, что ты упрямишься. В любом случае мы поговорим. Мы можем все обсудить здесь или за чашечкой кофе… либо, если боги мне улыбнутся, за бокалом виски. Но мы поговорим.

Пайпер увидела решимость в его глазах, увидела собеседника, который покупал и продавал драгоценные камни на шести континентах. Она должна быть очень осторожна. Ей казалось, что она стоит посреди минного поля.

– Я бы дал редкий красный бриллиант, чтобы узнать, о чем ты думаешь, – произнес Джейгер, прервав поток ее мыслей.

Пайпер моргнула и ненадолго прикрыла глаза. – Я сделаю тебе кофе, – наконец капитулировала она.

Джейгер положил руку ей на талию и подтолкнул ее к лестнице, ведущей к жилым помещениям.

– Звучит неплохо. Было бы еще лучше, предложи ты мне немного виски. У меня тоже выдался тяжелый день.

Глава 3

Пайпер принесла полную чашку крепкого кофе в свой кабинет и обнаружила, что Джейгер стоит перед камином, любуясь рядом чернильных и карандашных рисунков на стене. Каждый дюйм его тела излучал мужественность; его ноги были длинными и мускулистыми, плечи – широкими. Он заставлял ее чувствовать себя миниатюрной, женственной и сексуальной.

– Фантастика. А кто художник?

– Одна датчанка. Я купила их в галерее в Копенгагене, и больше не нашла ее работ. Жаль, потому что она потрясающая. – Желая отложить тему Милана и неотвеченных звонков, Пайпер указала на морской пейзаж на противоположной стене: – Это Джони Пол, тоже неизвестный, но не менее удивительный.

Джейгер повернулся к ней.

– Ты, очевидно, любишь искусство, – заявил он.

– Я эксперт по искусству. Это связано с работой.

Джейгер сел на пуфик, и бокал почти исчез в его большой руке. Под его взглядом Пайпер почувствовала себя оленем, замершим от света фар.

– Давай поговорим о Милане. Видимо, мы встретились там в конце апреля?

«Встретились». Теперь это так называется? Да, на Манхэттене, видимо, все иначе. Пайпер кивнула. Что еще она могла сделать? В конце концов, это правда.

– Предполагаю, мы обсуждали твои сапфиры в Милане,

и вот почему ты оставила для меня столько сообщений осенью прошлого года?

– Почему ты меня спрашиваешь? Ты был там. Джейгер повернулся, пытаясь выглядеть расслабленным, но вид у него был смущенный и неуверенный.

– Ты не помнишь? – спросила она. – Шутки в сторону. Ты ничего не помнишь о Милане? – уточнила Пайпер. – Не помнишь, что мы встречались?

«Ничего не помнишь о той ночи, которую мы провели в твоем гостиничном номере? Твои вздохи, мои крики? Как мы прощались на следующее утро?» – подумала она.

– Что случилось, Джейгер?

Джейгер закинул руки за голову. Крупные бицепсы натянули хлопчатобумажную ткань на предплечьях, но не успела она насладиться этим зрелищем, как он засунул руки в карманы брюк.

– Я отвечу, почему не помню, но не могла бы ты рассказать мне сначала о встрече в Милане?

Пайпер скрестила ноги и обхватила руками колено.

– У меня выдалось свободное время в Милане, и я зашла в ваш магазин, чтобы узнать побольше о камнях, хотя у меня была только фотография на телефоне. Ты оказался там и пригласил меня на ужин.

– Мы ели в траттории, где я часто бываю, в Линате? Выписки с кредитной карты, – пояснил он. – Я платил. Дело было в апреле, двадцать девятого. Правильно?

Она кивнула. «За день до того мы зачали Тая. И в тот раз у меня был последний секс», – подумала она с грустью.

– По пути из Милана я попал в автокатастрофу. В такси, в котором я ехал, врезался грузовик.

Пайпер уставилась на него, не веря своим ушам. Джейгер попал в автокатастрофу тем же утром, когда они попрощались?

– Но…

– Хочешь услышать или продолжишь прерывать? – пробурчал Джейгер. – Я был в плохом состоянии. Многочисленные травмы, включая отек и кровотечение в мозгу.

– Боже, Джейгер. – Пайпер в ужасе прижала руку ко рту. Мысль о том, что он был ранен, перевернула ее мир.

– Мои братья и сестра с командой врачей приехали в Италию и сопроводили меня обратно в Штаты. Мне сделали несколько операций, а затем меня шесть недель удерживали в искусственной коме. Когда я проснулся, последнее, что я мог вспомнить, – это посадка в Бангкоке за месяц до аварии. После этого – пусто.

– Боже, мне очень жаль. Я даже не подозревала!

– Моя семья предпочла никому не говорить. Братья и сестра заявили, что я охотился за изумрудом в глуши Колумбии, где нет связи с внешним миром.

– Почему ты просто не сообщил прессе, что на самом деле произошло?

Джейгер поморщился:

– На то было несколько причин. Во-первых, мои родные пытались сохранить известие о моем несчастном случае в тайне от нашего дяди Кон-нора. Он воспитывал нас с тех пор, как мне было десять, и, когда я попал в аварию, он находился на заключительной стадии Альцгеймера. Его все расстраивало и сбивало с толку. Новости о моем состоянии никак бы ему не помогли.

Пайпер склонила голову, вспоминая.