Две сестры
Шрифт:
— Как это тебе удается? — поинтересовалась она, с изумлением глядя на него.
— Не знаю, — ответил он, гладя пса по седой морде. — Должно быть, собаки просто любят меня.
Рэндалл повернулся к ней. Лицо его озаряли солнечные лучи, отчего его голубые глаза казались еще голубее. В их уголках были видны сеточки мелких морщинок, углубившихся, когда его губы дрогнули в улыбке. Линдсей с трудом удержалась, чтобы не поцеловать его.
— Ты встретился с отцом? — спросила она, когда они зашагали к дому.
На лицо Рэндалла набежала тучка.
— Да. Встреча прошла на высшем уровне, так можно
— О чем он хотел с тобой поговорить?
— Ни о чем особенно важном. Так, небольшое семейное дело. — Он выглядел озабоченным, хмуро разглядывая тропинку под ногами и сунув руки в карманы своих летних, оливкового цвета брюк из бумажного твила. Линдсей поняла, что он что-то недоговаривает. Когда же он наконец поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, на его лице отразилась боль. — Собственно говоря, именно об этом мне нужно поговорить с тобой…
Но не успел он закончить свою мысль, как мисс Хони высунула голову из задней двери и крикнула:
— Сладкая моя, ты пасешь этого молодого человека уже очень долго. Веди же его внутрь, чтобы он мог познакомиться с остальными членами клана!
Линдсей с улыбкой повернулась к Рэндаллу.
— Позволь представить тебе мисс Хони Лав, — сказала она.
Рэндалл и мисс Хони моментально нашли общий язык. Прошло лишь несколько минут, а они уже болтали так, словно были знакомы всю жизнь. За обедом, состоявшим из лазаньи, чесночного хлеба и салата с помидорами и огурцами, она развлекала его историями из своей жизни.
— В мое время нас не называли стриптизершами. Мы были экзотическими танцовщицами, — сказала она, отвечая на его вопрос о том, чем она занималась в молодости. — О, это была совсем не та дешевка, которую вам преподносят сегодня. Теперь они прыгают зрителям на коленки и Бог знает что еще творят. Мы были настоящими исполнительницами. — Она гордо вскинула подбородок. — Я знаю, люди много чего об этом говорят, но нужно было постараться, чтобы каждый парень в зале поверил, будто он остался наедине с тобой в твоей спальне, и ты нашептываешь ему на ухо всякие милые глупости, не сняв при этом с себя ни единой детали одежды. Кроме того, мы не раздевались до конца, — презрительно фыркнув, добавила она. — В чем тут веселье? Нужно сделать так, чтобы они терялись в догадках.
— Согласен с вами целиком и полностью! — восторженно воскликнул Рэндалл.
— Она права. Однажды я была на нудистском пляже — ну просто конец всему, — поделилась впечатлениями Керри-Энн. Поняв, что сказала двусмысленность, она рассмеялась. — Нет, там, конечно, было много роскошных грудей и… прочих частей тела. Просто это не выглядело сексуально. Никто из парней даже не смотрел на соблазнительных цыпочек. Совсем не так, как если бы мы были в бикини.
— Что это за секс, если в нем нет маленькой тайны? — сказала Линдсей, и этим немало удивила в первую очередь себя.
Обычно она испытывала неловкость, обсуждая отношения полов. Ей не хотелось лишний раз вспоминать о тех временах, когда она знала о птичках и пчелках намного больше, чем любой ребенок в ее возрасте.
— Аминь. — Мисс Хони подцепила вилкой дольку помидора и переложила ее себе на тарелку. — Как, по-вашему, мне удавалось заставлять их возвращаться, в моем-то возрасте?
Ответом ей послужил дружный смех, и когда Линдсей украдкой взглянула на Рэндалла, то увидела, что он совершенно очарован.
Даже Керри-Энн, выглядевшая немного рассеянной после ухода Иеремии, похоже, пришла в себя и развлекалась от души. К тому времени, когда наступило время подавать кофе и десерт, они вчетвером болтали, как старые друзья.
— Где ты нашла этого юношу? — обратилась мисс Хони к Линдсей, перекладывая на свою тарелку еще один кусочек кекса. — Его-то как раз нам здесь и не хватает. Он — тот самый человек, который может расшевелить нас и вдохновить на подвиги. — Она выразительно посмотрела на Линдсей, после чего обратила взгляд своих сияющих глаз на Рэндалла. — Надеюсь, вы заглянете к нам еще не раз. Не стесняйтесь и приезжайте в любое время, когда вам будет удобно.
Прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась Линдсей:
— Рэндалл работает над своей новой книгой, так что, полагаю, какое-то время он будет очень занят.
— Ерунда, — взмахнула унизанной кольцами рукой мисс Хони. — Никто не может быть настолько занят, чтобы не посидеть с друзьями за чашечкой кофе с кусочком торта. — Чтобы придать своим словам значимость, она угостилась еще одной порцией замечательного круглого кекса с бананами и ореховой прослойкой, который испек Олли.
Линдсей вымученно улыбнулась Рэндаллу.
— Полагаю, ты сталкиваешься с этим постоянно. Люди склонны думать, что творчество — это как взмах волшебной палочки, тогда как на самом деле это, в первую очередь, ежедневная рутинная работа.
Рэндалл улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Он, похоже, веселился от души, как, впрочем, и мисс Хони. Пожилая женщина явно увидела в Рэндалле катализатор, способный взбаламутить их тихий омут и вбить клин между Линдсей и Грантом. «Если бы действие происходило на страницах романа Джейн Остин, — подумала Линдсей, — то мисс Хони уже наверняка выдала бы меня замуж».
— Это правда, — согласился он, — но если пахать слишком долго, не поднимая головы, то результат творчества черствеет, лишается свежести. К тому же, как знать, вдруг я решу сделать героиней своего очередного романа экзотическую танцовщицу в отставке — очаровательную леди неопределенного возраста, которая не растеряла ни капельки своего очарования. — И он подмигнул мисс Хони, которая, как с изумлением отметила Линдсей, сохранила способность краснеть.
— Если вам захочется узнать что-либо о жизни на обочине, смело обращайтесь ко мне. Я поделюсь с вами парочкой историй, — откровенно произнесла Керри-Энн, что изрядно удивило Линдсей: обычно сестра избегала разговоров о своей прежней жизни с теми, кто не участвовал в программе «Двенадцать шагов». — Ну, например, вам никогда не приходило в голову, почему в программе целых двенадцать шагов, а в Библии всего десять заповедей? Это потому, что нам обычно требуется еще парочка лишних ударов по голове. И все равно, многие из нас так и не понимают что к чему.