Две розы

Гарвуд Джулия

Харрисон выжидательно уставился на человека. Тот воспринял его молчание как знак согласия, выдвинул стул и уселся напротив:

– Вы кого-нибудь ищете в нашем городе?

Харрисон отрицательно покачал головой.

– Он никого не ищет! – крикнул Дули, обернувшись к остальным. – Билли, принеси-ка мне стаканчик. Я с удовольствием выпью, если незнакомец не откажется меня угостить. Ты из тех, что любят пострелять? – спросил он, снова поворачиваясь к Харрисону.

– Я из тех, кто не любит, когда им задают вопросы.

– Похоже, ты не из их числа, – заявил Дули. – Иначе

ты бы знал, что Уэбстер еще вчера уехал из города. Он искал, с кем бы сцепиться, но никто не доставил ему такого удовольствия, даже Кол Клэйборн. А Кол лучше всех умеет обращаться с пушкой в наших краях. Но он, правда, больше не участвует в дуэлях, особенно теперь, когда его сестра вернулась домой из школы. Она беспокоится за его репутацию. Адам за ним присматривает. – Дули понимающе кивнул. – Он самый старший из братьев и, если хотите знать, настоящий миротворец. Обожает читать разные книжки, и когда перестаешь обращать внимание на то, какой он из себя, понимаешь – именно к этому человеку стоит пойти, если с тобой стрясется какая-нибудь беда. Вы здесь думаете обосноваться или просто проездом?

Вальяжной походкой подошел Билли, владелец салуна, с двумя стаканами в руках. Поставив их на стол, он махнул человеку, сидевшему у двери.

– Эй, Генри! – позвал он. – Поди-ка сюда и заткни рот своему приятелю. Он сегодня чересчур болтлив. Я не хочу, чтобы его убили перед ленчем – это повредит репутации моего заведения.

На дальнейшие вопросы Харрисон старался отвечать так, чтобы удовлетворять любопытство слушателей лишь наполовину. К нему подсел Генри, а затем и хозяин, выдвинув стул и поставив ногу в сапоге на сиденье, включился в разговор. Харрисон понял, что трое его собеседников – старые приятели и любят поболтать. Вскоре, перебивая друг друга, уже вовсю рассказывали истории из городской жизни. Троица напоминала Харрисону старых дев, которые вечно суются не в свои дела, но при этом никому не желают зла. Харрисону оставалось только запоминать информацию, провоцируя дружков своим безучастным отношением на новые откровения.

В конце концов разговор зашел о том, много ли в округе женщин.

– Здесь они встречаются редко, что твои алмазы, но у нас есть на примете семь или восемь подходящих. А две из них прямо-таки хорошенькие. Взять, к примеру, Кэтрин Моррисон. Ее отец – владелец магазина. У нее красивые каштановые волосы и ослепительная улыбка.

– Ну с Мэри Роуз Клэйборн она не сравнится, – встрял Билли. После этой фразы в зале послышались громкие восторженные выкрики. Казалось, беседе внимают все посетители салуна.

– Она не просто смазливая, – заявил седовласый мужчина.

– Да, посмотришь на нее – и аж дыхание перехватывает, – согласился Генри. – А уж добрая да ласковая, прямо как ребенок.

– Что правда, то правда, – сказал Дули. – Если кому-то требуется помощь, она тут как тут.

– Индейцы со всей округи идут, чтобы заполучить прядку ее волос. Она просто в отчаяние приходит, но неизменно дает им свой локон. Они такие красивые – как золотые нити. Индейцы считают, что они приносят удачу. Разве не правда? – обратился Генри к Билли.

Билли кивнул.

– Однажды

двое каких-то полукровок попытались выкрасть ее с ранчо. Дескать, их околдовали ее голубые глаза, и они вроде как впали в транс. Помните, что тогда случилось, парни? – спросил хозяин салуна приятелей.

– Еще как помню – словно это было вчера, – хохотнул Дули. – Адам в тот день был отнюдь не миротворцем, верно, Гоуст?

Человек с совершенно белыми волосами и длинной, нечесаной бородой кивнул.

– Сэр! – гаркнул он. – Он чуть не разорвал одного из метисов пополам. С тех пор больше никто не пытался ее увезти.

– За мисс Мэри не особенно-то и ухаживают, – сказал Билли. – А ей уже давно пора обзавестись двумя или тремя ребятишками.

Харрисону не пришлось спрашивать, почему за Мэри Роуз не приударяют – Дули тут же с радостью все объяснил:

– У нее четверо братьев, с которыми никто не хочет связываться. Потому-то она и не замужем. Держитесь от нее подальше.

– Эй, да она на него и не посмотрит! – крикнул Гоуст.

– Ее тянет ко всяким недотепам и слабакам, – подтвердил Дули. – Похоже, она считает своим долгом их опекать, уж такая добросердечная.

– Ее братья прямо бесятся от того, что она вечно тащит в дом всяких убогих, но все же мирятся с этим, – сообщил Билли.

– К нам она тоже хорошо относится, хотя мы не какие-то там слюнтяи, – заявил Дули, явно стремясь, чтобы у приезжего сложилось верное представление о существующем порядке вещей.

– Само собой, – согласился Генри. – Поймите нас правильно, мистер. Мисс Мэри к нам расположена, потому что мы давно здесь живем и она к нам привыкла. Если хотите, можете часа через два на нее взглянуть. Около полудня мы специально подходим к магазину, чтобы лишний разок на нее полюбоваться. И всегда-то она найдет Доброе слово для каждого. Надеюсь, сегодня она приедет вместе с братом Дугласом.

– Это еще почему? – спросил Билли.

– Моя кобыла опять занервничала. Нужно, чтобы док ее как следует посмотрел.

– Если вам нужна хорошая лошадь, у Дугласа на конюшне их полно, – обратился к Харрисону Дули. – Он отлавливает диких, объезжает их и время от времени продает. Но вам придется ему понравиться – Дугласу небезразлично, кому достаются его лошади. Вообще-то он никакой не доктор, но мы любим его так называть.

– Ему это не по душе, Дули, – крикнул Гоуст.

– Да знаю я! – раздраженно буркнул в ответ Дули. – Поэтому-то в глаза мы никогда не называем его доком. Но, однако ж, с животными он обращаться умеет и про лекарства много чего знает.

– Вы-то чем занимаетесь? – обратился к Харрисону Билли. – Я просто интересуюсь, мистер.

– Да я что-то наподобие юриста.

– Этим не заработаешь, чтобы регулярно набивать себе брюхо.

А еще что-нибудь делаете?

– Охочусь.

– Значит, вы траппер, – провозгласил Генри.

Харрисон покачал головой.

– Не совсем, – сказал он, уходя от прямого ответа. Сейчас он в самом деле промышлял, но не собирался рассказывать этим людям, что предмет его притязаний – украденный ребенок, к тому же успевший превратиться во взрослую женщину.