Две параллельные

Шатен Галина

Когда мы забегаем за школу, Эдо останавливается, но не поворачивается. Наклоняется, опервшись о колени.

– Что за нахрен?
– не могу понять я, поскольку кроме нас двоих здесь никого нет.

Эдо оборачивается.

– Изини, бро - говорит он, и в следующее мгновенье мой нос затыкается клороформом. Твою ж мать...как школьника.

– Эй, спящая красавица, очнись!

Я начинаю кашлять, так как вдыхаю холодную воду, щедро вылетую мне в лицо. Открываю глаза. Передо мной

перекошенное лицо Азима, и в следующую минуту, он кулаком врезает мне по роже, так, что я падаю на один бок, так как мои руки связнны за спиной. И я чувствую привкус крови во рту. Твою ж мать.

– Ну, ну - слышу я голос Азата, - не стоит портить фейс парня, который вскоре нас озлотит, Азим.

– Я его не переношу, - Азим наклоняется ко мне, - ты дерьма кусок!
– и я получаю со всей дури ботинком в живот. Кажется, завтрак собирается совершить путь обратно.

– Хватит его колотить, - это голос Эдо. Голос предателя. Слышу его шаги ко мне, он меня вновь ставит в вертикальное положение, я отдергиваю плечо и смотрю ему в глаза. Его не хватает и на секунду. Как так? Это мой брат. Это мой враг. И это больнее всех ударов.

– Ещё заплачь, - усмехается Азим, - сам же его сдал со всеми потрохами. Слышь, Самсонян, даже твой ахпер тебя ненавидет.

– Да закрой ты свое хлебало, - раздражается Эдо.

Я перевожу взгляд на Погосяна. Он сидит на стуле и внимательно меня рассматривает.

– Ну что?
– спрашвает он. Я молча выплевываю кровь на пол. Азим его мать, дорвался до меня. Погосян достает ствол и встает со своего места. Медленно идет ко мне, играя пистолетом в руке.

– Вот ты сучок, - усмехается он, присаживается на присатки передо мной, - ты копия своего папаши. Он все также стремился уйти от нас, бросить, кинуть...и в итоге?

– Ты его убил?
– спрашиваю я.

– Может я, - пожимает плечами Погосян, - может и не я. Какая разница? Твой папаша был неблогадарная скотина. И хитрожопый. Думаешь, ты бы выжил, если бы не твоя богатая задница? Благодари Бога, что я сохранил твою семью. Сам не знаю почему, может мне нравилась твоя мамаша? Она ведь так ничего...

– Сука, - я дергаюсь вперед, но веревки сдерживают меня.

– Ц-ц-ц, - качает головой Азат, - тебе твои новые друзья рассказали о том, что твой папаша кое-что украл у меня? Не так ли? А теперь слушай меня внимательно. Мы сейчас пойдем в банк, где ты переведешь всю сумму на другой счет. И мы разбежимся. По добру, по здорову.

– Ты спишишь, а Азат?
– растягиваю я губы в улыбке, - что задница горит?

Погосян выдыхает, смотрит на Азима, тот ни секунды не медля, заряжает мне в живот...ох, твою мать!

– Либо мы едем, либо я тебя застрелю.

Я выдыхаю, это у меня выходит с болью.

– У меня другое предложение, - говорю я.

– Неужели?

– Ага, - я кидаю короткий взгляд на Эдо, - иди в задницу со своими 'либо'. Ты не хера не получишь.

Ни денег, ни моих родных. Мой папа обвел тебя вокруг пальца.

У Погосяна напрягается лицо. Его глаза становятся холоднее сталли. Он встает на ноги и отходит к своему стулу. Некоторое время молча думает. Затем поворачивается.

– Ладно, - говорит он, - раз так.

Он достает пистолет из-за пазухи и наставляет на меня. Я чувствую, как страх сковывает меня. Но я никогда в жизни не дам деньги этим уродам, тем более я уверен, что даже если я переведу их, для меня существует один конец. Ведь это понятно даже школьнику. Самое главное, что мама и Софи в безопасности. Я уверен Лапушка позаподится о них.

– Ты обещал его оставить в живых - подает голос Эдо.

– Хочешь на его место?
– Погосян перенаправяет пушку и парень смолкает, - то - то же.

Пушка вновь наставлена на меня.

– Кончай его, - не терпится Азиму.

– Ладно, - выдыхает Погосян, - привет, папе.

Я слышу оглушающий выстрел, и вижу, что последний момент, Эдо кидается на руку Погосян и пуля пролетает в сантиметре от меня.

– Эй, укушанный, - Азим за шкирку отбрасывает Эдо и без колебаний нажимает на курок уже своей пушки. Мой другш вскрикивает и затихает.

– Ахпер!
– мне кажется, я слышу свой крик со стороны.

– Вот сука, - Погосян пинает уже бездыхание тело моего друга, затем брезгливо морщится, - вот, что бывает со стукачами. Ну, готов вслед за другом, вдвоем веселее, а? Или ты готов пойти на мир?

– Иди на х..., - говорю я сквозь зубы. Смотрю в его темные непроицаемые глаза, и вижу там лишь гнев и обиду.

– Кончай и его, - говорит Погосян, - он бесполезен.

Азим наставляет пистолет на меня, я на мгновенье закрываю глаза.

– Стоять полиция!

Я открываю глаза, помещение наполняется людьми в спецовки. И в какую-то долю секунды, мой взгляд встречается с взглядом шестерки Погосяна. Я слышу звук выстрела, но не могу понять кто стреляет и в кого. Ну, судя по тому, что меня где-то слева пронзает жгучая боль, попадают в меня.

Говорят, что перед смертью перед глазами промелькает все, что было. Это лож. Я ощущаю лишь сожаление от того, что не сделал. Я не смог признаться в чувстве, от которого бежал, как от огня. И в моей голове лишь один образ сероглазой девчонки. Она мне мило и смущенно улыбается.

– Микаэл, открой глаза!
– голос профессора звучит, как приказ, а приказы нужно выполнять.

Я действительно вижу склоненное лицо обеспокоеного профессора. Только оно не четкое. Расплываются контуры.

– Почему ты ушел?
– спрашивает он меня.

– Они сказали...- слова даются мне с трудом, глаза закатываются и где-то слева жуткая боль, обжигающая и достающая до позвоночника, - Рита у них...

– Рита? Но...Держись, слышишь? Скорая уже едет..Поговори со мной...