Две недели

Новицкая Ольга Владимировна

– Ты совсем большая стала, - сообщил Богданов, усаживаясь на свое место.
– На, будешь?

Схватив конфету, Ирочка быстро сдернула фантик и сунула ее в рот. На лице девушки расплылось выражение блаженства, а Розенталь невнятно проворчал о порче зубов.

– Ириш, а у твоего кавалера волосы как у меня?

Ирочка показала жестами, что волосы у кавалера длинные, до плеч. Еще ремешок на лбу.

– Круто, - одобрил Богданов.
– Он тебе поэтому понравился?

Вот тут случилось то, что происходило

в этом доме от силы пару раз в неделю - Ирочка добровольно заговорила.

– Он мне песенки пел. И на гитаре играл как Аркаша, - невнятно пробормотала она.

– И имя у него красивое такое - Вова, - с каменным лицом и натянутой улыбкой проговорил Богданов.

– Вова, - подтвердила Ирочка, беря с его ладони еще одну конфету.

– Он тебе за песенки нравится?
– тут уже Ярослав Викторович сообразил, что его племянница ухитрилась непонятным образом влюбиться, и тихо вмешался в разговор, игнорируя зверский взгляд Богданова.

– Нет, - замотала головой Ирочка.
– Он целовался, - сообщила она смущенно, но гордо.
– И вот так делал, вот так!

Тут она схватила прядь волос и начала дергать изо всех сил.

– Вот так! Вот так!

– Ирочка! Саша, держите ее!

Девушка вошла в раж, вцепилась в волосы уже обеими руками и явно пыталась снять с себя скальп без хирургического вмешательства.

Розенталь бросился к аптечке, и, поняв, что у него не больше минуты, Богданов, вместо того, чтобы держать девушку быстро продолжил спрашивать.

– Ты приносила ему лекарство дяди Ярика? Приносила?

– Он хороший!
– невнятно выкрикнула Ирочка.

– Да, он хороший, потому и отнесла?

– Отнесла!

– Он сюда приходил? В Аркашину комнату? Приходил?
– напористо спрашивал Богданов, а Ирочка, прекратив дергать за волосы, принялась хлестать себя по щекам, находя в этом странное удовольствие.

– Руки, руки ей держите!
– крикнул Розенталь, спешно набирая лекарство в шприц.

– Он приходил?

Богданов видел, как девушка выдернула у себя с мясом клок волос, но продолжал спрашивать.

– Он там песенки пел и целовался!

Получив признание, Богданов схватил девушку поперек туловища, прижав ей руки, и повалил на диван. Реакция последовала незамедлительно - Ирочка начала визжать, брыкаться, и, извернувшись, впилась зубами в плечо Богданова.

– Черт!

– Тихо, вы ее пугаете! Держите крепче!

Ярослав Викторович подскочил к борющейся парочке, и, мазнув ваткой, всадил иглу в шею девушки. Через пару секунд Ирочка обмякла, и, следуя указаниям Розенталя, Богданов отнес ее в другую комнату.

Вскоре все сидели на диване, куда подтянулся и Игорь.

– Водка есть?
– мертвым голосом спросил Богданов, уставившись в одну точку где-то в районе батареи центрального отопления.

Вместо ответа Ярослав Викторович прошел к шкафчику

и достал оттуда бутылку.

– Двести грамм, - строго предупредил он, наливая.
– Большую дозу я нейтрализовать не смогу.

Богданов выпил, и устало откинулся на спинку дивана.

– Мне теперь придется три дня держать Ирочку на успокоительных, - тихо сказал Розенталь, взбалтывая коньяк.

– Не злите меня, - попросил Богданов.

– Судя по вашему тону, Александр, - холодно начал Ярослав Викторович, - вы считаете меня виноватым?

– Нет. Я сам дурак. Знал ведь, что у вашей племянницы несколько...

– Мазохисткие наклонности, - грустно подсказал Розенталь.

– Ну да, - обрадовался подсказке Богданов.
– А у этого Горохова как раз легкая степень садизма.

– Но ведь Ирочка никуда не ходила!
– воскликнул Розенталь.

– Вспомните, Ярослав Викторович, - сочувственно проговорил Богданов.
– Вы же ее последние полгода отпускали одну покачаться на качелях на площадке, пока никого нет.

– За ней смотрел Аркаша.

– Ну он же не торчал у окна постоянно. Для того чтобы увидеть площадку, надо выйти из своей комнаты и пройти через всю квартиру. Разок глянул, все в порядке, он и успокоился.

– И что сделал тот мерзавец Горохов?

– Заметил красивую и странную девочку. Зная, что она ваша племянница, что называется подкатил к ней, узнал слабости, дальше, если коротко, уговорил принести вашу сыворотку.

– Ирочка говорила, что разбила несколько пузырьков, - признался Розенталь.
– Не могла же она лгать.

– Он ей, скорее всего, сказал, что это игра, потом напросился в гости. Вы же оставляете Ирочку одну.

– Ей строго настрого запрещено пускать чужаков.

– Так он и не чужак, - неожиданно мягко отозвался Богданов.
– Он ее друг, и умеет доставить девушке удовольствие.

– Прекратите, Александр!
– с болью воскликнул Розенталь.
– Анна Степановна...

– Не смогла воспрепятствовать, - деликатно пояснил Богданов.
– Вы же понимаете, она все реже приходит в себя, и, скорее всего, посчитала, что к девочке пришли в гости ее одноклассники из спецшколы. Понимаете, только музыкант мог нанести знак внутрь гитары и настроить ее в прежней тональности, а именно в ней мы обнаружили причину болезни Аркадия.

– Но зачем?
– изумился Ярослав Викторович, разведя руками.
– Если этот Горохов знал о сыворотке, логично предположить, он знал кто я. Проще было придти и попросить поставить диагноз. И зачем ему разрисовывать Аркашину гитару?

Воцарилось молчание. Похоже, Розенталь пребывал в своем, далеком от реальности мире.

– Сыворотку можно продать, - решился на объяснения Богданов, подливая себе еще водки.
– А от Аркаши вся энергия сущности переходила Горохову или его заказчику.