Две могилы
Шрифт:
Альбан рассмеялся, наклонился, засунул палец в отверстие от пули и пошевелил им.
— Близко! Мм… Но все же недостаточно точно. Как это говорится? На этот раз я тебя сделал.
Он отпрыгнул в траву и поднял «лес-баер» Пендергаста.
— Ты знаешь стихотворение «Der Erlkoenig» [69] Гете?
— Да, в переводе.
— Schön! Наизусть?
— Да.
— Тогда вот как мы поступим. Ты поворачиваешься спиной, закрываешь глаза и читаешь это стихотворение. Первые три строфы. Нет, сейчас уже достаточно темно, а я в отличной
69
«Der Erlkoenig» («Лесной царь») — баллада Иоганна Вольфганга фон Гете, написанная в 1782 году. Описывает смерть ребенка от рук сверхъестественного существа — Лесного царя. Цитируется в переводе В. А. Жуковского.
— А если я сжульничаю?
— Я пристрелю тебя. — Светлые глаза Альбана холодно сверкнули. — Конечно, я мог бы выстрелить и сейчас, но это тоже было бы жульничество. Мы, Пендергасты, играем честно. — Он снова улыбнулся. — Ну так как, начнем?
— У меня еще есть…
— Думаю, что вопросов было достаточно. А теперь решай, будешь ли ты играть.
— Почему бы и нет?
— Если откроешь глаза раньше, значит ты сжульничал. Я стреляю, ты умираешь.
— Ты можешь и так убежать от меня. Это неинтересная игра.
— Да, я могу убежать. Но не стану этого делать. Я просто спрячусь, пока ты будешь читать стихи. А ты можешь искать меня любым способом — по следам, с помощью логики или хитрости. Тебе решать. Итак, поворачивайся спиной и начинай.
Пендергаст услышал щелчок предохранителя «лес-баера». Он немедленно повернулся, закрыл глаза и начал читать громко и отчетливо:
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой…
Закончив вторую строфу, он быстро обернулся и осмотрел опустевший пирс. Альбана нигде не было. «Лес-баер» лежал в траве в нескольких ярдах от агента.
Пендергаст прекратил поиски лишь спустя три часа.
38
— Будь оно все проклято, — пробормотал лейтенант Винсент д’Агоста.
Он стоял в коридоре отеля «Мюррей-Хилл», но даже отсюда прекрасно слышал гудки автомобилей, застрявших в пробке, крики и прочий городской шум. Прошло несколько часов, но движение на дороге стало лишь плотнее. Пробка тянулась от отеля до самого небоскреба «Мит-Лайф», наверняка свою роль сыграли и любопытствующие, столпившиеся у входа. Стены отеля дрожали от гула вертолетов, зависших над зданием и освещающих его прожекторами. И как назло, куда-то пропал Пендергаст.
Почему жителей Нью-Йорка так интересуют преступления? Они любят криминальные репортажи, с жадностью поглощают их. Имя Убийцы из отеля уже который день не сходит с первых полос газет. А теперь еще и это. Если Бог запретит убийства, рейтинг изданий тут же скатится до нуля и большинство из них обанкротятся.
Яркий белый свет пробивался в коридор из номера 516, и д’Агоста различал за дверью силуэты экспертов, все еще работающих на месте преступления. Гиббс тоже был там. Вот ведь кусок дерьма: офицеры полиции и прочее начальство не должны вмешиваться в работу специалистов. Но агент ФБР настоял на
— Эй, какого черта вы претесь туда с колой? — рявкнул он на спеца по отпечаткам, идущего по коридору к номеру. — Неужели вам никто не говорил, что с едой и напитками на месте преступления появляться нельзя?
Парень испуганно вздрогнул, вжал голову в плечи и послушно побрел обратно, держа в руке холодную банку, но не решаясь отпить из нее.
Д’Агоста заметил, как переглянулись охранники, собравшиеся возле двери. Да, он в бешенстве, и пусть все это видят. Пусть что хотят, то и думают. Лейтенанта сейчас больше волновал исченувший в неизвестном направлении Пендергаст. Исчезнувший вместе с преступником. И эта его безумная идея о сыне-убийце… Хотя он все выложил как на блюдечке: точное место и время преступления.
Д’Агосте не раз доводилось куда-то ездить с Пендергастом, но эта поездка оказалась самой странной. В буквальном смысле слова потрясающей. Вдобавок его начало беспокоить недавнее ранение в грудь. Он достал из кармана упаковку ибупрофена и проглотил пару капсул.
— А вам кто разрешил бродить туда-сюда, словно у себя дома? — закричал он на одетого в белый халат эксперта, поднырнувшего под ленту, ограждающую место преступления. — Займитесь делом, черт вас побери!
— Но я и занимаюсь делом, лейтенант. Просто выходил в туалет.
Его виноватая улыбка тут же погасла от нового взрыкивания д’Агосты:
— Ну так продолжайте заниматься!
— Да, сэр.
Лейтенант резко обернулся и замер от неожиданности. В дальнем конце коридора появился Пендергаст. От одного вида усталого, измученного агента д’Агосте сделалось не по себе и внутри что-то тревожно сжалось.
Нужно срочно поговорить с ним, подробнее узнать об этом гипотетическом сыне-убийце.
Д’Агосту поразило лицо друга — оно было необычайно напряженным, почти безумным. Глаза ослепительно сверкали, но взгляд при этом оставался ясным, осмысленным.
— Где вы пропадали? — спросил лейтенант.
— Я гнался за убийцей до самой реки. Он спрятался где-то возле старого причала.
— Вы… гнались за ним?
— Когда я зашел в номер, он уже спускался по пожарной лестнице. У меня не было времени предупредить. Я не хотел его упускать.
— И вы уверены, что это… ваш сын?
Пендергаст строго взглянул на него:
— Я уже говорил, что это должно остаться между нами.
Д’Агоста нервно сглотнул. Его тревожил напряженный, пристальный взгляд Пендергаста.
— Раз у вас есть информация, мы обязаны поделиться… — начал было он, но запнулся, увидев, как агент изменился в лице.
— Винсент, только я могу поймать этого убийцу. Больше никто. Любые действия полиции лишь усложнят ситуацию. Поэтому мы должны хранить эти сведения при себе. Во всяком случае, пока. Вы меня поняли?
Д’Агоста не ответил. Он все понимал. Но разве можно скрывать такую информацию, позволяющую опознать убийцу? С другой стороны, сама мысль о том, что убийца — сын Пендергаста, что у него вообще есть сын, — сама эта мысль казалась лейтенанту безумной. Его друг явно не в себе. Возможно, и в самом деле не стоит пока никому ничего рассказывать.