Две могилы
Шрифт:
Д’Агоста вынул папку из портфеля и вопросительно покачал ее на руке. Не получив ответа, положил ее на стол:
— Я могу рассчитывать на вашу помощь?
— Очень жаль, но у меня не хватит времени до ухода просмотреть весь материал.
— До ухода? Куда это вы собрались?
Пендергаст тяжело поднялся, складки черного халата скрадывали очертания его фигуры, так что он сам напоминал теперь Старуху с косой. Свет, померещившийся д’Агосте в его глазах, оказался иллюзией. Глаза сделались еще более пустыми, чем прежде.
Пендергаст протянул лейтенанту руку, холодную,
— Прощайте, мой дорогой Винсент.
Пендергаст захлопнул входную дверь. Затем направился обратно в гостиную, но остановился в замешательстве. На его лице отразилось необычайное смятение. Наконец он принял решение. Подошел к столу, взял толстую папку, раскрыл ее и начал читать.
Больше двух часов он простоял неподвижно с папкой в руках. Потом положил ее на стол. Губы Пендергаста приоткрылись и выговорили всего одно слово:
— Диоген.
15
«Роллс-Ройс-Силвер-Рейт» 1959 года выпуска с ревом несся по северной части Риверсайд-драйв, отражая в своем полированном корпусе уличные фонари и огни светофоров. Миновав Сто тридцать седьмую улицу, он сбросил скорость и свернул на дорогу, идущую вдоль высокой кованой ограды с открытыми настежь воротами. Проехав мимо чахлых айлантов и кустов сумаха, автомобиль остановился возле роскошного большого особняка. Верхняя часть четырехэтажного здания из мрамора и кирпича терялась в темноте, прогулочную площадку на крыше мансарды ограждала зубчатая стена. В небе сверкнула молния, вслед за ней донеслись раскаты грома. С Гудзона дул холодный ветер. Было всего шесть часов вечера, но в начале декабря к этому времени на Нью-Йорк уже опускается ночь.
Агент Пендергаст вышел из машины. Несмотря на мороз, его бледное лицо покрывали бисеринки пота, едва заметные в полутьме. Как только он подошел к дубовой двери украшенного колоннами крыльца, кусты на дальней стороне дороги громко зашуршали. Он обернулся на звук и увидел возникшую из темноты Кори Свенсон — в измятой грязной одежде, с пятнами сажи на лице и со спутанными волосами. На ее плече висел изодранный рюкзак. Она посмотрела в одну сторону дороги, затем в другую, крутя головой, как норовистый жеребец, и бросилась к Пендергасту.
— Агент Пендергаст! — хрипло прошептала она. — Где же вы пропадали? Я всю задницу себе отморозила, дожидаясь вас. У меня большие неприятности.
Не дожидаясь дальнейших разъяснений, он отпер замок и пригласил ее войти. Захлопнул тяжелую дверь и включил свет в прихожей с мраморным полом и стенами, обитыми темным бархатом. Через большой обеденный зал готического стиля провел Кори в такую же просторную гостиную, отделенную зеркальной стеной от кабинета. Проктор, шофер Пендергаста, вероятно разбуженный шумом в прихожей и едва успевший набросить халат, поджидал босса, прислонясь к стене.
— Проктор, будьте добры, попросите миссис Траск, чтобы она приготовила ванну для мисс Свенсон, — сказал Пендергаст. — А еще постирала и выгладила ее одежду.
Кори повернулась к нему:
— А как же…
— Я буду
Полтора часа спустя, чувствуя себя заново родившейся, Кори вошла в библиотеку. В комнате было темно, ни единого огонька. Ей едва удалось разглядеть Пендергаста, сидевшего возле дальней стены в кресле с подголовником. Было в его позе что-то странное — какая-то тревожная неподвижность, если можно так выразиться.
Она устроилась в кресле напротив. Пендергаст сложил пальцы домиком и прикрыл глаза. Кори внезапно занервничала и торопливо начала рассказывать. О Беттертоне и его подозрениях в отношении Пендергаста, о яхте и о своем безумном решении проникнуть в упомянутый им дом на Ист-Энд.
Пендергаст сидел с отсутствующим лицом и, казалось, не слушал ее. Но как только речь зашла о доме, сразу оживился.
— Вы совершили кражу со взломом, — заметил он.
— Знаю, знаю. — Кори покраснела. — Да, я дура, но ведь это для вас не новость…
Она попыталась рассмеяться, но не дождалась ни ответной улыбки, ни какого-либо другого отклика. Пендергаст был совсем не похож на себя прежнего. Она глубоко вздохнула и продолжила:
— Дом выглядел заброшенным, покинутым много лет назад. И я решила забраться внутрь. Вы не поверите, что я там нашла. Это что-то вроде конспиративной квартиры нацистов. Штабеля «Майн кампф» в подвале, старая радиостанция и даже пыточная камера. Судя по беспорядку на верхнем этаже, они собирались переезжать. Я нашла комнату с кучей документации, подготовленной к уничтожению.
Кори сделала паузу, но опять не дождалась никакой реакции.
— Я бегло просмотрела бумаги, полагая, что в них может быть что-то важное. Часть из них оказалась бланками со свастикой, датированными еще периодом войны. На некоторых стоял штамп «Streng Geheim» — позже я выяснила, что по-немецки это означает «Строго секретно». А затем я наткнулась на имя Эстерхази.
Пендергаст мгновенно очнулся:
— Эстерхази?
— Это ведь девичья фамилия вашей покойной супруги, правильно? Я узнала об этом из Сети.
Агент утвердительно наклонил голову. Боже, как же ужасно он все-таки выглядел!
— Как бы там ни было, — продолжила Кори, — я забрала с собой документы, сколько поместилось в рюкзак. Но тут… — Она осеклась, память об этом ужасе была еще слишком свежа. — Тут меня поймал один из нацистов. И хотел застрелить. Но мне удалось прыснуть ему в лицо «Капсикумом» [39] и убежать. Я страшно перепугалась и с тех пор скрываюсь от них, ночуя в подвалах и скитаясь по Брайант-парку. Я ни разу не заходила ни в свою квартиру ни в колледж. И все это время пыталась разыскать вас! — Она вдруг почувствовала, что готова расплакаться, но сдержала слезы. — У меня не получилось пробраться в «Дакоту». Там такие швейцары — будто только вчера из КГБ.
39
«Олеорезин капсикум» — один из наиболее распространенных аэрозолей для газового баллончика, содержит экстракт жгучего стручкового перца.