Две могилы
Шрифт:
Возле входной двери загорелась крохотная синяя светодиодная лампочка, подсказывающая глухонемой мисс Ишимура, что зазвонил телефон. Она подошла к аппарату, стоящему на угловом столике, и посмотрела на определитель номера. Звонил лейтенант д’Агоста из полиции. Уже в который раз.
Секунд пять она неподвижно смотрела на телефон. Затем, повинуясь внезапному импульсу, сняла трубку, несмотря на категорический запрет хозяина. Подключила телефон к одному из телетайпов, которыми пользовалась для общения, и набрала сообщение: «Вы ждите, пожалуйста. Я буду звать его».
Она прошла по длинному коридору, повернула в другой, остановилась возле
Там стояла большая японская ванна офуро, изготовленная из древесины хиноки [28] . Над высокими стенками в клубах пара поднимались лишь голова и узкие плечи Пендергаста. На столе позади него выстроились, как стража, флаконы с лекарствами и бутылки французской минеральной воды. Вид хозяина снова ужаснул Киоко: изможденное лицо, темные круги под глазами, похожие на синяки. Рукопись «Четырех квартетов» Элиота [29] лежала на широком ободе ванны возле тяжелой сверкающей бритвы. Мисс Ишимура не раз замечала, как хозяин, сидя в ванной, часами рассеянно смотрит на лезвие бритвы, пока оно злобно не заискрится. Вода в ванне была бледно-розового цвета — рана на ноге снова начала кровоточить. Пендергаст не пытался ее лечить, несмотря на настойчивые просьбы мисс Ишимуры.
28
Хиноки — японское название кипарисника туполистного, обладающего очень ценной древесиной.
29
«Четыре квартета» — цикл из четырех поэм Томаса Стернза Элиота.
Она передала ему записку: «Лейтенант д’Агоста».
Пендергаст молча посмотрел на нее.
Мисс Ишимура протянула ему телефон и беззвучно произнесла:
— Dozo [30]
Он опять ничего не сказал.
— Dozo, — повторила она с нажимом.
Наконец он велел ей включить громкую связь настенного телефона. Она выполнила распоряжение и почтительно отошла в сторону. Мисс Ишимура ничего не слышала, но превосходно читала по губам. И она не собиралась выходить из комнаты.
30
Dozo — пожалуйста (яп.).
— Алло, — послышался из аппарата слабый скрежещущий голос. — Алло, Пендергаст?
— Да, Винсент, — тихо ответил тот.
— Бог мой, где вы пропадали? Я столько дней подряд пытался дозвониться до вас.
Пендергаст промолчал, откинувшись на стенку ванны.
— Что с вами случилось? Где Хелен?
— Они убили ее, — произнес Пендергаст сухим, равнодушным, приводящим в ужас тоном.
— Что?! Что вы сказали? Когда?
— В Мексике. Я похоронил ее. В пустыне.
Из динамика донесся сдавленный возглас, затем наступила тишина, и наконец д’Агоста снова заговорил:
— О господи. Кто ее убил?
— Нацист. Выстрелом в сердце. В упор.
— О мой бог. Мне так жаль, так жаль. Вы… прикончили их?
— Один убежал.
— Ничего, мы поймаем его и отдадим под суд…
— Зачем?
— В каком смысле «зачем»?
Агент Пендергаст поднял глаза на мисс Ишимуру внимательно следившую
Теперь она знала, что с ним случилось. Но это знание ничем не могло помочь. Абсолютно ничем.
7
Удерживая в одной руке маленький металлический поднос с напитками, Винсент д’Агоста открыл раздвижную дверь и вышел на крохотный балкончик. Его размеры едва позволяли поставить здесь стол и два стула. На одном из стульев, скрестив прелестные ножки, сидела капитан Лора Хейворд и просматривала отчет о вскрытии, который принес домой с работы д’Агоста. С Первой авеню доносился шум машин, и хотя было довольно тепло для конца ноября, мороз уже ощутимо пощипывал, так что на балконе они сидели, наверное, последний раз в этом году.
Д’Агоста поставил поднос на стол, Хейворд оторвалась от ужасных фотографий и безмятежно спросила:
— Мм, что это? Выглядит неплохо.
Он протянул ей один из бокалов:
— Попробуй.
Хейворд сделала глоток, нахмурилась, потом пригубила еще раз.
— Что это, Винни?
— Итальянский спритц, — объявил он, усаживаясь рядом. — Лед, просекко, капелька содовой воды, «Апероль» [31] . И для украшения несколько ломтиков королька, который я купил по дороге домой возле Центрального вокзала.
31
Просекко — итальянское сухое игристое вино. «Апероль» — итальянский аперитив красно-оранжевого цвета, горьковатый на вкус.
Хейворд отпила еще немного и поставила бокал.
— Мм, — протянула она. — Увы, не могу сказать, что мне это понравилось.
— Неужели?
— По вкусу напоминает горький миндаль, — усмехнулась она. — Я чувствую себя Сократом. Жаль. Ты так старался. — Она накрыла его ладонь своей рукой и легонько сжала.
— Это очень популярный напиток.
Хейворд снова взяла бокал, вытянула руку и принялась рассматривать нежно-оранжевую жидкость.
— Похоже на кампари. Ты пробовал?
— Смеешься? Мои родители пили его каждый день, когда жили в Куинсе и мечтали перебраться на Манхэттен.
— Спасибо, мой милый Винни, но я лучше выпью что-нибудь привычное, если ты не возражаешь.
— Конечно.
Он отпил из своего бокала и тоже решил взять что-нибудь попроще. Прошел через открытую дверь на кухню, поставил бокалы в раковину, взял новые и наполнил их другими напитками: для себя — холодным пивом «Мишлоб», а для нее — вином «Пуйи-Фюме», бутылочка которого на всякий случай всегда хранилась в холодильнике. Затем принес бокалы на балкон.
Несколько минут они сидели молча, слушая пульс жизни Нью-Йорка и наслаждаясь обществом друг друга. Д’Агоста тайком посмотрел на Хейворд. Целых десять дней он готовился к этому вечеру, просчитывая все до малейших деталей: обед, десерт, напитки… а потом предложение. Теперь, когда он снова был в порядке, на работе все складывалось удачно и развод стал просто неприятным воспоминанием, он наконец решился попросить Лору выйти за него замуж. И не сильно сомневался в том, что получит утвердительный ответ.