Две грани нейробука

Парамохин Максим

Выбранный им ресторан считался одним из престижнейших заведений города, располагаясь на тридцатом этаже небоскреба.

– По крайней мере, вид отсюда превосходный.

Внизу, куда хватало глаз, раскинулся Оклахома-Сити. Прилегающие районы беты переливались фантастическим множеством огней - свет окон, фары автомобилей, мигающие, бегущие, меняющие цвет вывески магазинов и развлекательных заведений. Зона альфа гораздо темнее. Там нет вывесок, и окон тоже мало, лишь фонари на улицах. В гамме относительно освещенные районы перемежались темными пятнами.

Приблизившийся

официант глядел на них с изумлением и опаской. Если Винсент пришел в обычной одежде, то девушка в полицейской форме. Названия блюд ничего им не говорили, он решил брать самые дорогие. Они должны быть самые вкусные.

– Ты сказал, что разыскиваешь девушку, - произнесла Лора, разглядывая замысловатый узор на тарелке.
– Что она натворила?

– Обворовала двух гостей из Нью-Йорка. Конечно, пусты сами виноваты, что поперлись искать развлечений в гамме, но наверху сказали найти.

– А какие там развлечения?
– заинтересовалась Лора.

– Ты ведь слушала лекции в училище. Обычные, пустовские. Выпивка, типа как тут, - Винсент указал на бутылку вина, - секс, наркотики.

– Я слышала, но ведь это лишь слова. А ты сам что-нибудь пробовал?

– Наркотики. Три раза. Определенное удовольствие от них есть, но так. Убогое подобие нейрокайфа. А еще они разрушают организм. Я видел наркоманов со стажем. Тощие, слабые. Можешь сама взглянуть, - он переслал на нейробук девушки несколько изображений.

С минуту Лора смотрела, поморщилась.

– Жалкие люди. Жалкая жизнь. Они ведь так мало могут. И так мало понимают. Даже про губернатора Стилера говорят плохое.

– Глупые, - Винсент пожал плечами.
– Если б они осознали, насколько он прекрасный человек.

Они принялись обсуждать последнее выступление главы штата. Разговор о губернаторе настроение всегда поднимал. Великий и мудрый человек, самый выдающийся из хайменов. Именно его усилиями обеспечивается нормальная жизнь Оклахомы. Не понимать этого, выступать против могут разве что глупые пусты.

Будь нейробук у каждого, жизнь стала бы намного проще. Он сразу определяет ложь, и дознание второго уровня можно применять исключительно к тем, кто располагает нужной информацией.

Увы, но укрытый глубоко под землей нейрокомплекс вживляет только тысячу компьютеров в год, чего хватает лишь для потомства самих хайменов. Пусты обойдутся без нейробуков.

Ужин Винсенту понравился. Очень вкусная еда, приятная плавная музыка, совсем не похожая на визг и грохот в барах и ночных клубах зоны гамма, прекрасный вид с большой высоты. Конечно, это нельзя сравнить с нейрокайфом, но пустам приходится искать другие удовольствия. Еда, выпивка, женщины.

Мысли сами собой вернулись к воровке. Она сейчас наверняка в каком-нибудь ресторане. Узнать бы еще - каком?

– О чем ты думаешь?
– внезапно спросила Лора.

– О работе. Что?
– спросил он, видя, как она улыбнулась.

– Ничего. Просто я тоже размышляла о работе.

Забавно. Хотя, с другой стороны, о чем еще думать хайменам. Работа занимает 12 часов каждый день, половину жизни. А

если вычесть сон - три четверти. Мало кто из пустов работает столько же, им нужен отдых. Обладатели нейробуков выше подобных слабостей. Тем более что лишь успешная работа способна дать высший источник удовольствия - нейрокайф. Его, в отличие от выпивки и наркотиков, нельзя украсть, отнять, одолжить. Только заслужить достойными результатами.

– И что же ты думаешь о своей работе?

– Что мы делаем что-то неправильно, - чуть поколебавшись, ответила девушка.
– Мы отслеживаем разговоры пустов, наказываем, но результата нет. Они все так же нас ненавидят, пытаются прямо или завуалировано оскорбить. Становится лишь хуже.

Винсент пожал плечами. Сетевые разговоры лишь эхо, отражение той нищеты и страха, в которых живет большинство пустов.

Он прокрутил в голове последние два дня. Все избитые Фоулзом хайменов теперь еще больше ненавидят. Их друзья и родственники. Те, кто просто стал свидетелями. Они сразу отворачивались, но Винсент прекрасно различал злобу в глазах тех, кто стоял за спиной, наивно думая, что их не видят.

Да и что еще можно чувствовать к людям, причиняющим тебе боль. Он и сам порой начинал ненавидеть Трауна. Почему капитан не замечает очевидного? Ведь стандартный протокол...

Вспомнив боль, Винсент помотал головой. Так думать нельзя.

– Мы не должны оспаривать наши методы работы, и даже сомневаться, - сказал он девушке.
– В конце концов, они утверждены губернатором Стилером, а он никогда не ошибается.

Лора кивнула.

Губернатор - мудрейший человек. Он всегда находит самые лучшие методы, назначает на ответственные посты энергичных и умных начальников. Которые, в свою очередь, поручают важные дела наиболее способным подчиненным. Хаймены - лучшие из людей, и действуют наиболее совершенными методами. Так Винсента учили еще в школе, и это не подлежит сомнению.

Почему же на самом нижнем уровне это выливается в бессмысленные избиения? Мысль пугала, но, похоже, где-то между мудрым, безупречным губернатором Стилером и низовым звеном что-то пошло наперекосяк.

* * *

На следующее утро Джантор сразу отправился в здание бывшего склада, хотел еще покопаться в памяти киберской машины. В одном из углов обширного помещения несколько темнокожих парней играли в баскетбол. Одно кольцо, две команды три на три.

Сам он не играл уже неделю, так что, понаблюдав немного, подошел.

– Я могу поиграть с вами?

Они остановились. Высокий худощавый парень по имени Эшли, постукивая по полу мячом, направился к нему.

– Гринго хочет поиграть. Гринго думает, что умеет играть в баскетбол, - он засмеялся.

Джантор оценил расстояние до кольца - 11 метров. Активировал программу "Идеальное движение", вживленный компьютер рассчитал траекторию, мышечные сокращения, нейронную сигнатуру броска.

– Я не гринго. Меня зовут Джантор.

Перехватив мяч, отправил точно в кольцо. Эшли остолбенел. С полминуты он хлопал глазами, глядя то на кольцо, то на Джантора.