Две девочки в голубом

Кларк Мэри Хиггинс

26

Дети проспали большую часть дня. Когда они проснулись, Энджи заметила, что Кэти вся пылает. Конечно же, у нее опять поднялась температура.

«Нельзя было оставлять ее в мокрой пижаме», — щупая одежду, сказала она себе. Пижама все еще была влажная. Дождавшись, когда Клинт в пять часов ушел, Энджи переодела Кэти в один из двух комплектов комбинезона с футболкой, которые не выбросила.

— Я тоже хочу, чтобы меня переодели, — запротестовала Келли.

Потом, увидев сердитый взгляд Энджи, девочка переключила внимание на телеканал для детей «Никелодеон».

В

семь часов позвонил Клинт и сообщил, что купил в Нью-Джерси новую машину, черную «тойоту». Это означало, что он украл машину и прицепил на нее номерные знаки штата Нью-Джерси. Он закончил разговор словами:

— Не волнуйся, Энджи, сегодня вечером будем праздновать.

«А то как же, будем», — сказала себе Энджи.

В восемь часов она снова уложила близнецов в кроватку. Кэти тяжело дышала и была горячей. Энджи дала ей еще аспирина. Девочка свернулась клубком, засунув в рот большой палец.

«Прямо сейчас Клинт и Лукас встречаются с человеком, у которого наши деньги», — подумала Энджи с трепетом.

Келли села в постели, обхватив сестру руками. Голубая пижама с мишками, которую она носила с прошлой ночи, измялась и расстегнулась у горла. Комбинезон, в котором была сейчас Кэти, был темно-голубым, а футболка — голубой, в белую клетку.

— «Две маленькие девочки в голубом, парень, — запела Энджи. — Две маленькие девочки в голубом…»

Келли подняла на нее серьезные глаза, когда Энджи дважды повторила последнюю строчку припева: «Но мы разошлись в разные стороны».

Энджи выключила свет, закрыла дверь спальни и пошла в гостиную. «Полный порядок, — насмешливо подумала она. — Давно не было так хорошо. Правда, надо было оставить ингалятор. Зря Лукас заставил его выбросить».

Она взглянула на часы. Десять минут девятого. Единственное, что Клинту было известно о выплате выкупа, это то, что он должен был в восемь часов сидеть в краденом автомобиле в двух кварталах от площади Колумба. К этому моменту Крысолов должен был запустить весь механизм. Клинту не было приказано брать с собой оружие, но по наущению Энджи он все-таки решил это сделать.

— Взгляни на это так, — говорила она. — Предположим, ты удираешь с деньгами, а кто-то тебя преследует. Стреляешь ты хорошо. Если тебя действительно загонят в угол, целься в ногу копа или в колеса его машины.

Теперь в кармане Клинта лежал его незарегистрированный пистолет.

Энджи сварила кофе, села на диван и включила новостной телеканал. С чашкой обжигающего черного кофе в одной руке и сигаретой в другой она напряженно вслушивалась в рассуждения репортера о том, что в данное время может происходить передача выкупа за детей Фроли.

— Наш веб-сайт наводнен сообщениями от зрителей, которые молятся о том, чтобы очень, очень скоро две маленькие девочки в голубом вернулись в объятия убитых горем родителей.

Энджи рассмеялась.

— Угадай, что случится, приятель, — сказала она, ухмыляясь в важное лицо репортера.

27

В недавней журнальной статье о ней писали как о «шестидесятитрехлетней женщине с мудрыми, полными сочувствия карими глазами, копной вьющихся седых волос и мягкой фигурой, к которой так приятно прильнуть ребенку». Доктор

Сильвия Харрис была заведующей педиатрическим отделением детской больницы при пресвитерианской общине Нью-Йорка на Манхэттене. Услышав впервые сообщение о похищении, она попыталась дозвониться до Стива и Маргарет Фроли, но смогла лишь оставить сообщение. Расстроившись, позвонила Стиву на работу и попросила секретаршу передать ему, что все, кого она знает, молятся о счастливом возвращении близнецов.

Пять дней, пока о детях почти ничего не было известно, доктор, как обычно, принимала больных и ездила по вызовам, ни на минуту не забывая о похищенных девочках.

Словно без конца прокручивая в голове видеопленку, доктор Харрис вспоминала тот день поздней осени, три с половиной года назад, когда ей позвонила Маргарет Фроли, чтобы договориться о приеме.

— Какой у вас срок? — спросила она Маргарет.

— Они должны родиться двадцать четвертого марта, — взволнованным счастливым голосом ответила Маргарет. — Мне только что сказали, что у меня будут девочки-близнецы. Я читала некоторые ваши статьи о близнецах. Вот почему я хочу, чтобы вы наблюдали их, когда они родятся.

Чета Фроли пришла на предварительный прием, и они сразу понравились друг другу. Еще до рождения близнецов их отношения с доктором Харрис переросли в теплую дружбу. Она дала им почитать целую стопку книг об особой связи, существующей между близнецами. Когда доктор Харрис читала лекции на эту тему, супруги Фроли часто бывали ее слушателями. Их поражали приводимые примеры того, как однояйцовые близнецы чувствуют физическую боль друг друга и принимают друг от друга телепатические послания, даже находясь в разных частях света.

Когда родились Кэти и Келли, такие здоровые и красивые, Стив и Маргарет были вне себя от счастья.

«Я тоже была счастлива — и как врач, и как человек, — думала сейчас Сильвия, запирая письменный стол и собираясь идти домой. — Это дало мне возможность наблюдать однояйцовых близнецов с момента рождения. Девочки подтверждают все, что когда-либо было написано о связи между близнецами».

Она вспомнила тот случай, когда родители срочно привезли Кэти на прием, потому что ее простуда перешла в бронхит. Стив с Келли сидели в приемной и ждали.

«В тот момент, когда я сделала Кэти укол в кабинете, — вспоминала Сильвия, — Келли громко застонала. И это только один из многих примеров. Последние три года Маргарет вела для меня дневник. Сколько раз говорила я ей и Стиву, что Джош с радостью заботился бы о девочках и наблюдал их».

Доктор Харрис рассказывала Стиву и Маргарет о своем покойном муже, говоря, что их пара напоминает ей о собственных отношениях с Джошем, когда они только поженились. Будущие супруги Фроли встретились в юридическом колледже. Сильвия с Джошем вместе учились на медицинском факультете Колумбийского университета. Разница заключалась в том, что у Фроли были близнецы, а вот ей с Джошем не посчастливилось иметь детей. Приведя в порядок свое жилье, они открыли совместную педиатрическую практику. Когда ему было всего сорок два, Джош признался, что чувствует ужасную усталость. Анализы показали конечную стадию рака легкого. И только великая вера Сильвии позволила ей принять это без отчаяния.