Две дамы с попугаем

Александрова Наталья Николаевна

После конференции они со Светой незаметно исчезли. Побродили по городу, по любимой Надеждиной улице Пикк, зашли в церковь Святого Духа в центре, там было пусто, сумрачно и прохладно. Посидели в открытом кафе наверху, любуясь видом Таллина. Посплетничали о мужьях, вспомнили детство, общих знакомых.

Прошлись по магазинам, Надежда купила мужу в подарок галстук и кожаный ремень, себе красивый летний костюм, а матери и тетке вкусных шоколадных таллинских конфет и килограмм маминого любимого печенья с тмином. Позвонили Паулю, он очень ругался, куда они пропали, сказал, чтобы Надежда не вздумала "окупать

билет, ей все уже куплено. Потом трубку перехватила Алка, сказала, что они с Петюнчиком остаются здесь в Таллине еще на неделю, а может, и на две, и что ей, конечно, очень неудобно, но не может ли Надежда взять с собой попугая, потому что иначе его тут журналисты замучают, он уже нахохлился и есть перестал, очень нервничает. Надежда согласилась без энтузиазма, попугай ей уже порядочно надоел, но нельзя же было бросить несчастную птицу в таком бедственном положении. Они с Алкой встретились в гостинице, она тоже собирала вещи, сказала, что их с мужем поселили в шикарном номере в «Олимпии».

Алка была оживлена, добродушна и нахально счастлива. На вопрос Надежды, как все теперь решится с Библией юридически, Алка беззаботно махнула рукой и сказала, что все решит муж, как он скажет, так и будет. А уж ее Петенька такой умный, все сделает как надо. Надежда только диву давалась, надо же, как Алка изменилась! Раньше вечно была всем недовольна, а теперь только: Петенька сказал, да Петенька решил, да с Петенькой все советуются и считаются, да какой вообще Петенька у нее замечательный.

— А Вальке Голубеву привет передать? — не удержалась Надежда от ехидного вопроса, но Алка только махнула рукой.

Она торопилась в парикмахерскую перед приемом в мэрии и показала Надежде новое вечернее платье, только что купленное. Она сказала, что выбрала бы поярче, там было такое шикарное, все в блестках («Я себе представляю», — подумала Надежда), но муж настоял вот на этом. Платье было черное, шелковое, свободного покроя. Даже Алка при своих габаритах выглядела в нем довольно элегантно.

— Алка, у твоего мужа есть вкус!

— Еще бы, ведь выбрал же он двадцать лет назад меня в жены, — скромно ответила Алка.

Провожала Надежду только Светлана, все остальные были на приеме. Но в самый последний момент прямо на перрон въехал черный правительственный автомобиль, и из него чуть не в обнимку вылезли выпившие Пауль и Петюнчик.

Светка только ахнула, никогда она своего невозмутимого Пауля не наблюдала в таком виде. Пока она поправляла мужу галстук и застегивала рубашку, Петюнчик подошел к Надежде.

— Алка там с министром флиртует, — сказал он, посмеиваясь, — а мы пока решили сюда смотаться.

Он стал серьезным, взял ее за руку и заглянул в глаза.

— Спасибо тебе, Надя, за все. Алла мне еще немногое рассказала, тут бедлам такой, поговорить некогда, но одно я понял, что ты все это время с ней была и что это ты ее заставила в Эстонию ехать.

Если бы не ты, эта упрямая и сейчас бы сидела дома и думала, что я ее бросил.

— Ну что ты, Петя, — растрогалась Надежда, — при чем тут я?

— Ладно, не скромничай. Зря ты уезжаешь, но если надо, то что делать? Саше большой привет передай, как приедем — вы сразу к нам придете, посидим, поговорим спокойно.

Пора было

идти в вагон. Попугай сегодня был в новой красивой клетке, которую ему подарили в таллинском зоопарке. В это раз он ехал официально, с документами. Все законно — попугай, кличка Иннокентий, следует из Таллина в Санкт-Петербург. Надежда оставила попугая стеречь вещи, а сама вышла в тамбур. Они расцеловались со Светой, потом обнялись с Паулем и Петюнчиком. Поезд тронулся.

— Да, Петя, — вспомнила вдруг Надежда, — письма от Марты я положила на полку за словарями.

— Что? — Он пошел за поездом.

— За химическим словарем! Такой большой, коричневый! Там все спрятано!

— Все понял, молодец!

— Я их не читала, не беспокойся.

— Что-что? — Поезд набирал ход, Петюнчик уже отставал, хоть и бежал.

— Я их не читала! — закричала Надежда.

Он закивал головой, улыбаясь. Надежда увидела еще, как они обнялись с Паулем и побрели к машине, сопровождаемые негодующей Светкой. Потом все скрылись за поворотом. Надежда вернулась в купе, где кроме попугая никого не было.

— Целое купе они нам с Кешей заказали, что ли?

Вошел проводник и сказал, чтобы она не беспокоилась, никто к ней не подсядет. Ложиться было еще рано. Надежда посидела, поговорила с Кешей, потом почитала, поглядела в окно.

— Знаешь, Кеша, раз уж мы с тобой остались наедине, я могу тебе сказать без ложной скромности, что я молодец. Это я вычислила, что Петюнчика похитили, я заставила Алку позвонить Ире Стрельниковой в Штаты. Таким образом мы узнали, что у Герберта есть конкуренты, и получили их фотографии. И именно поэтому Интерпол стал наблюдать за нами и вовремя пришел на помощь. Конечно, Петюнчик и сам не промах, сумел сбежать, отыскал Библию, но все же наш приезд сильно облегчил ему жизнь. И Алка теперь будет совершенно по-другому к нему относиться. Как думаешь, могу я обо всем рассказать своему мужу, не будет он ругаться, что опять я вмешиваюсь и подвергаю свою жизнь опасности?

Тут Надежда заметила, что попугай смотрит на нее обиженно и добавила:

— Ну разумеется, Кешенька, ты тоже большой молодец, ведь это ты крикнул в самый ответственный момент: «Руки вверх!».

Кеша горделиво расправил крылья.

Поздно ночью, когда они с попугаем спали, поезд остановился на границе. Вошел знакомый по прошлому разу пожилой таможенник.

— Тере — здравствуйте! — вежливо сказал он. — Таможенный контроль.

— Пр-риветствую вас! — громко заговорил проснувшийся попугай.

Надежда предъявила документы на себя и на попугая, открыла чемодан. Таможенник не очень внимательно проглядел содержимое чемодана, а попугай в это время болтал без умолку. Когда он дошел до фразы «Клар-ритин — и никакой аллер-ргии!», в глазах таможенника мелькнуло какое-то воспоминание. Он посмотрел было подозрительно на попугая, но хозяйка попугая, симпатичная дама средних лет, улыбнулась ему так приветливо и безмятежно, что таможенник махнул рукой на свои подозрения и пожелал даме с попугаем счастливого пути. Шедший за ним красавец-блондин двухметрового роста — пограничный контроль — молча поставил печать у Надежды в паспорте, покосился на попугая, но ничего не сказал, видно, документы у Кеши были что надо.