Две дамы с попугаем
Шрифт:
— Что же, Петя, с тобой произошло? — только из вежливости спросила она.
— Ну что, гуляю я с Гавриком, вдруг подъезжает машина прямо к пустырю, выходят трое — раз меня под руки, это двое, а третий выстрелил в Гаврика какой-то штукой, он и упал. Его — в машину, меня — тоже, я и крикнуть не успел, да как назло, на пустыре никого. В машине они и говорят — пиши записку. Я — что, чего?
А они бумагу подсовывают, потом Игорь Петрович, он у них вроде главный был, стал меня про Библию спрашивать. Я сначала растерялся, потом понял, что они не шутят. Но все равно записку я писать сначала отказался, тогда они пригрозили, что тебя, Алла, убьют. Тогда я написал, как они
— Я сразу же догадалась, ни минуты не верила!
«Догадалась она, как же!» — злобно подумала Надежда.
— А потом они Гаврика из машины выбросили и меня чем-то укололи, я сознание потерял, так через границу и переехали.
— Бедненький мой!
— Приехали мы в Таллин, жили в каком-то частном доме в Хину, вернее, они нормально жили, а я в подвале сидел.
— Голодный?
— Да нет, поесть давали. Лотом поехали в эту деревню, бабушкин дом раньше здесь стоял, это они из меня выудили.
— Тебя пытали?
— Нет, так, больше пугали. Я решил время потянуть, ведь дома-то тут все равно нету, он в Рокка-аль-Маре, в музее.
— Естественно, мы сразу туда поехали, мы то письмо нашли про дом, которое ты в кастрюле спрятал.
— Неужели ты нашла письмо, как тебе это удалось?
— Горячую воду отключили, вот кастрюля и понадобилась, — мерзким голосом вставила Надежда.
За это Алка наградила ее таким взглядом, каким она смотрела на хулигана Синетутова, когда он, чтобы не писать контрольную по химии; подговорил своего приятеля из другой школы, чтобы тот позвонил учительнице химии под видом участкового и сказал, что воры взломали дверь ее квартиры и унесли телевизор, дубленку и бирманского кота. Химичка, как ненормальная, помчалась домой, и контрольной, естественно, не было. Но когда она вернулась в школу и рассказала, что замки она застала в полном порядке, телевизор и дубленку в целости и сохранности, и бирманский кот тоже не пострадал, потому что, увидев сброшенные им с подоконника очередные два горшка с цветами, хозяйка не стала гоняться за ним с полотенцем по всей квартире, а почему-то взяла на руки и поцеловала в нос; так вот, когда она все это рассказала в учительской, директор только махнул рукой, но Алка страшно рассвирепела и рвалась применять к Синетутову карательные меры.
— Приезжаем мы в эту деревню, а дома нет, — продолжал Петюнчик, — я делаю вид, что ничего не знаю, полным дураком прикидываюсь.
— Интересно, как это у тебя получилось, если ты доктор наук и начальником отдела работаешь? — не удержалась Надежда.
— Вечно ты перебиваешь! — это Алка бросилась на защиту своего дорогого Петюнчика.
— Да, Надя, ты права, но эти криминальные личности оказались плохими психологами, дама у них поумнее, конечно, была, но тоже больше на интуиции выезжала. Побоялись они меня одного в управу посылать, пошли мы вместе с этой главной дамой.
— Еленой?
— Ну да. Все там рассказали про дом, а пока Елена с управляющим разбиралась, я стянул у них ценный кубок, чтобы они нас хорошо запомнили. Думал, сразу хватятся, догонят нас, в полицию обратятся, а они и не заметили, пока Марта этот кубок обратно не принесла.
— Кто такая Марта? — немедленно отреагировала Алка.
— Сейчас, все по порядку. Значит, поехали мы в Рокка-аль-Маре, там нашли бабушкин дом, они мне говорят: ищи, а то убьем. Я поискал для виду — нет ничего, тогда Елена ушла спросить, может, остались какие документы в доме, а со мной остался только Гарик. А у бабушки в доме тайничок был, этот дом ведь очень старый, его еще бабушкин прадед строил, и сделал
Эти Юкскули нам родственники, бабушкина мать была из них. Библию спрятал кто-то из них еще до войны, а когда бабушка вернулась в пятьдесят втором году, ей все рассказали. А мне бабушка не сказала точно, где книга спрятана, я только знал, что в самом доме ее нет. Побоялась она тогда такую тайну ребенку доверить.
«Надо же, как я, все точно предугадала», — подумала Надежда.
— Ну вот, иду я сразу к керосиновой лампе, видали там ее? Тоже старинная.
Поднимаю я ее и говорю, что в подставке может что-то быть, вон, говорю, какая она тяжелая. Гарик оказался мужчиной доверчивым, схватил лампу, покрутил, видит — ничего не отвинтить, тогда он выскочил на минутку в амбар, чтобы чем-нибудь тяжелым лампу стукнуть. А я уж тут быстро в тайник бабушкин залез, только и успел, что сверху эту фотографию схватить. Там еще бумаги лежали, надо будет потом съездить, посмотреть. А потом я плюхнулся на пол и давай орать, как будто я пьяный. Елена прибежала, с ней хранительница, я ору, прямо сплошное неприличие.
Пока они туда-сюда, я успел фотографию под коврик сунуть, но предварительно ее рассмотрел и окно запомнил. Схватили они меня под руки и поволокли, как уж Елена за меня в музее оправдывалась, не знаю. В машине побили, конечно, немножко…
Надежда ожидала, что Алка опять начнет выражаться по системе Станиславского, но ее подруга при упоминании Петюнчиком женского имени Марта почувствовала неладное и теперь угрюмо молчала.
— А фантик ты нам нарочно оставил? — спросила Надежда для того, чтобы отвлечь Алку.
— Какой фантик? — удивился Петюнчик. — Откуда у меня там фантики могли взяться?
Теперь уже Надежда посмотрела на Алку с плохо скрытым презрением — Петюнчик! Фантики сворачивает! С детского сада!
Знает мужа, нечего сказать!
— Как побили меня, я сделал вид, что сильно испугался, и сказал им, что надо ехать сюда и искать в этом замке. Им ничего не оставалось делать, как согласиться.
А уж замок я этот с детства как свою квартиру знаю, поэтому тут я от них и сбежал.
— И где же ты все это время жил? — металлическим голосом спросила Алка.
Как ни был Петюнчик счастлив оттого, что все так хорошо кончилось, он нашел Библию Гуттенберга и жену, и обе оказались целыми и невредимыми, и бандиты теперь получат по заслугам, но тем не менее он почувствовал, что творится с его дражайшей половиной, и несколько смутился, очевидно, рыльце у него было в пушку.
— Да, понимаешь, тут живет девочка, с которой мы в детстве дружили, Марта ее зовут.
— И сколько же теперь лет этой девочке? — ядовито поинтересовалась Алка.
— Ну, она меня помоложе, но не намного, так что за сорок ей, конечно, — честно признался Петюнчик. — Еще когда они меня сюда первый раз привезли, я узнал, что она на хуторе живет. А когда сбежал от бандитов, куда было податься?
Без документов, без денег, да и одежды-то почти никакой. В полицию идти? Так до нее еще добраться надо.
Вот я и подумал — похожу тут, найду Библию, тогда можно и властям объявиться. Библию я нашел быстро, спрятал у Марты, а привидение изображал — это уж так, хотелось негодяев этих полугать.