Две дамы с попугаем
Шрифт:
Наутро погода была прекрасная. Город сверкал чисто вымытыми окнами и свежей черепицей на башнях. Рядом с гостиницей старушки торговали букетиками разноцветных васильков. Алка нарядилась в то самое крепдешиновое платье с розами, в котором она понравилась Вале Голубеву. Надежда посчитала, что Алкины розы преследующие их злоумышленники увидят не то что из другого города, а из другой республики, и тоже надела светлое платье без рукавов, ведь день обещал быть жарким.
— Алка, завтракать в гостинице мы не будем,
— А как же поесть? — заныла Алка. — Я не могу лазить по развалинам на голодный желудок!
Надежда достала кипятильник, который брала с собой в любую поездку по укоренившейся привычке советского человека всегда и во всем полагаться только на собственные силы.
— Вот, держи, тут два пакетика растворимого кофе и полпачки печенья, еще с поезда осталось.
— Это разве завтрак? — заикнулась было Алка, но Надежда не дала ей договорить.
— Ты можешь хоть раз в жизни забыть о еде? Жизнь твоего мужа в опасности, а она думает о завтраке.
— Я не понимаю, чем я помогу Петюнчику, если отправлюсь в Пирита голодная.
Но Надежда просто зашипела, потому что слов у нее уже не было. Пока Алка обиженно хрустела печеньем, Надежда приоткрыла дверь и огляделась. В коридоре в такую рань было пусто, даже горничные еще не пришли.
— Сейчас выходим тихонечко, лифт не вызывай. По лестнице спустимся..
Они прошли по служебной лестнице, какой-то служащий кстати оказался у выхода и открывал дверь своим ключом. Увидев их, он замахал руками и заговорил что-то по-эстонски, но Надежда закричала «Sorry!» и просочилась в дверь, оттеснив его плечом.
Увидев Алку, служащий сам отскочил, боясь быть сметенным могучим ураганом.
Надежда, заранее изучив маршрут, провела Алку боковыми улочками через центр, потом они сели на автобус и поехали в Пирита — курортное место на берегу моря. Дул легкий ветерок, море было синее и спокойное, у причала яхт-клуба покачивались разноцветные яхты.
Кричали чайки, вдали на рейде виднелся белоснежный красавец-теплоход.
— Господи, как хорошо! — не удержалась Надежда. — Посмотри, Алка!
Но Алка уставилась в другую сторону.
У причала на искусственном круглом островке стоял павильон с красно-желтой буквой «М» — «Макдоналдс».
— Алка! — угрожающе начала Надежда, но Алка заупрямилась как осел на перевале.
— Пока не поем, никуда не пойду, ни на какие развалины. Библия Гуттенберга, хоть самого Господа Бога! Пропади оно все пропадом!
— Не кощунствуй! Ладно, что с тобой делать… — Надежда огляделась. — Пока все тихо, давай съедим твой любимый чизбургер.
— И яблочный пирог!
— О Господи! Ну пойдем скорей.
В «Макдоналдсс» народу было немного. Алка прошла было за столик, но тут выяснилось, что с Кешей в дороге произошла неприятность, — он здорово нагадил в клетку. Алка ужасно расстроилась.
— Вот
Подруги направились в туалет. Попугай сидел в углу клетки, делая вид, что он ни при чем, и закатывал глаза. Алка извела полрулона туалетной бумаги и вычистила клетку. Надежда в это время смотрела в маленькое окошечко, выходившее сзади на канал. Поскольку возня с Алкиным попугаем ей осточертела, она специально отвернулась, чтобы не наговорить гадостей и окончательно не рассориться с Алкой. По каналу шла моторка, быстро приближаясь к их причалу. Вот заглушили мотор и пошли своим ходом.
Человек на носу держал в руке веревку.
Алка продолжала причитать над попугаем.
— Да тише ты! Вон гости пожаловали.
Все из-за твоего обжорства, будь оно неладно.
Она прислушалась, потом осторожно выглянула из окошка. Человек на носу оказался той самой вчерашней девицей из пиццерии. Она выскочила на причал и зацепила веревку за крюк прямо под окошком, где подглядывала Надежда.
— Трави! — крикнул девице человек у мотора. — Правее надо пристать, а то тут мотор не спрячешь.
— Да чего его прятать! — возмутилась девица. — Нет же тут никого!
— Ага, сейчас я мотор без присмотра оставлю! Трави, тебе говорят! Тут они, никуда не денутся. Вон как приемник пищит. Здесь они, в «Макдоналдсе» лопают.
Голова работает у твоего американца и руки из нужного места растут. А они-то, дуры. С собой его таскают! И ни за что не догадаются, где!
Надежда отпрянула от окна.
— Алка, все пропало, это они! Они нашли нас по сигналу.
— Какому еще сигналу?
— Они подсунули нам радиомаяк! А у них приемник. У нас пикает, а они идут по следу!
— Кто пикает? — Алка была истинным гуманитарием и ничего не соображала в радиотехнике.
— Алка, ну как же ты не знаешь, у тебя же двое сыновей взрослых вечно со всякой электроникой возятся.
— Да ты уж молчи, инженерша! Маяк обнаружить не могла!
Упрек был справедлив, Надежда притихла.
— Ладно, давай подумаем, где он может быть, куда они его присобачили.
В одежде не может быть, мы ее меняли, в сумке… — Надежда перетрясла свою сумку. — Нет ничего, еще в каблук могли засунуть, дай сюда босоножки.
— Да нет там ни фига, подошва сплошная.
— Остается Кеша. — Надежда коршуном накинулась на попугая.
Алка оттерла ее плечом, сама открыла клетку, вытащила бедного попугая, Надежда перевернула клетку вверх дном — и вот, пожалуйста, снизу вырезан кусочек дерева и торчит маленькая пуговка передатчика.
— Бестолочь! — выругала себя Надежда. — Вчера не могла заметить!
— Из уважения к вам не смею противоречить, — съехидничала Алка, — где же была твоя творческая инженерная мысль?