Две дамы с попугаем
Шрифт:
Смотрительница музея рассказала Паулю, что неделю назад у них как раз в этом доме произошло ЧП. Приехали русские туристы и устроили форменный дебош.
Особенно отличался один, такой с виду приличный человек маленького роста с вот такими ушами. Он так бесновался, хотели было вызывать полицию, но его спутники очень извинялись и уволокли его из музея чуть не силой.
— Петюнчик! — взвизгнула Алка.
— Алка, это же он нарочно, чтобы его запомнили! Алка, мы на верном пути!
Пауль любезно распрощался с хозяйкой и вместе со своими спутницами бодрым шагом направился восвояси Выйдя
— Пауль, никаких художественных ценностей! Мы дамы порядочные, такими вещами не занимаемся.
И Надежда вынула фотографию.
— М-да… Где же это может быть?
Кладка средневековая, окно видно не полностью, поэтому однозначно определить затрудняюсь… Может быть, это в Пирита?
Возможно, но не уверен…
Задумавшись, Пауль забормотал по-эстонски, потом, спохватившись, извинился. Тут как раз подошел автобус, и они поехали обратно в город.
Проводив подруг до гостиницы, Пауль предложил им поужинать в пиццерии.
Оставив несчастного Кешу на попечении дежурной по этажу и переодевшись, — дамы приняли предложение.
Пиццерия произвела на Надежду огромное впечатление. Большое помещение все в красных тонах располагалось в полуподвале. Столы были такие длинные, что посетители, сидящие на одном конце, с трудом видели тех, кто сидит на другом. Когда принесли пиццу на огромных сковородках, Надежда поняла, для чего нужны такие огромные столы. Обслуживали в пиццерии совсем молоденькие и очень хорошенькие девушки, все в красном. В разных местах обширного помещения стояли на маленьких пьедесталах статуи блестящего металла.
— Неужели бронза? — тихонько удивлялась Алка.
— Латунь! — безапелляционно ответила Надежда. — Но все равно красиво.
Пауль выбрал пиццу «Маргарита», Надежда — самую обычную, с ветчиной и грибами, Алка же, как всегда, выпендрилась и заказала пиццу с салями и ананасами.
Народу в пиццерии было довольно много, но за счет обширного помещения столы не были заполнены. Поэтому Надежда слегка удивилась, когда какая-то пара села прямо рядом с ними, ведь за длинным столом было достаточно места. Соседкой Надежды оказалась молодая женщина, ее приятель сидел рядом, и Надежде было его видно хуже, но что-то в его внешности показалось ей смутно знакомым. Бросалась в глаза шапка черных вьющихся волос. Эта пара говорила между собой по-английски, но по блеску в глазах девицы Надежда уловила, что та понимает по-русски и прислушивается к их с Паулем разговору. Надежда направила беседу в историческое русло и, пока Пауль читал им лекцию о прошлом Эстонии, спокойно ела пиццу. Алка обиженно ковырялась в своей тарелке — она не могла понять, почему такой замечательный фрукт ананас в пицце приобрел какой-то гадостный привкус.
— Ну как, Алка, тебе нравится?
— М-м-м, — неуверенно ответила Алка, — а чем это посыпано?
— Орегано, — злорадствовала Надежда, — в следующий раз не будешь выпендриваться.
— Ты что это, Надежда, такая сердитая? — шепотом спросила Алка.
— Да понимаешь, очень мне эта парочка не нравится. Мужчина тебе никого не напоминает?
— Певец был такой, Африк Симон, — добросовестно стала
— Тогда лица не разглядеть, не знаю я.
— Слушай, я пойду как бы позвонить, а сама спрячусь вон за тем Геркулесом, — Надежда показала на дальнюю статую. — А потом ты иди в туалет, тогда мы посмотрим, если они забеспокоятся и за нами пойдут, тогда что-то явно не то.
— Ладно, где ты спрячешься?
— За Геркулесом.
— Ты опять скажешь, что я спорю, но по-моему, это Аполлон, — сказала Алка, рассматривая статую со знанием дела.
— Господи, ну какая разница? Что ты все время к словам цепляешься? Геркулес, Аполлон — да провались они все! — Надежда резко встала и направилась к телефону.
Завернув за угол и удобно устроившись за Геркулесом-Аполлоном, она увидала, что интересующий ее мужчина сказал что-то своей даме и отправился за Надеждой, беспокойно вертя головой. Когда мужчина убедился, что Надежды нигде нет, он забеспокоился и выглянул на улицу. Надежда в это время незаметно проскочила в туалет, едва не столкнувшись в дверях с Алкой.
— Иди сюда!
Она затащила Алку в кабинку, достала из сумки три фотографии, которые им прислала Ирина по факсу.
— Вот смотри: этот — Герберт, этот — тот тип из поезда, который у нас папку украл. А этот…
— Он самый! — завопила Алка. — Третий конкурент!
— Тише ты! Но это точно он, то-то я гляжу, лицо будто знакомое, только на фото у него волос поменьше, парик он надел, что ли?
Скрипнула дверь. Алка осторожно высунула голову из кабинки.
— Это его девица, которая рядом с тобой сидела.
— Естественно, сам же он не может в дамский туалет зайти!
— Слушай, — глаза у Алки заблестели, — а давай мы ее сейчас головой в унитаз, а сами сбежим. Шума она поднимать не будет, а мы хоть какое-то удовлетворение получим. А то у меня просто душа горит. Хочется их всех истребить.
— Тебе чего больше хочется — мужа найти или с девицей подраться?
— Даже и не знаю, вообще-то, конечно, мужа найти, — опомнилась Алка.
— Тогда сиди смирно.
Они вышли их кабинки, девица делала вид, что причесывается перед зеркалом.
Она поглядела на них искоса и отвернулась. Девица была высокая, крупная, в белом костюме. Из-под короткой юбки были видны длинные ноги.
— Алка, я пойду, а то Пауль забеспокоится.
Алка осталась наводить красоту, а Надежда направилась к столу. Третий конкурент дежурил в холле и, увидев Надежду, заметно успокоился.
«Погоди, голубчик, доберемся мы до тебя, — , агрессивно подумала Надежда. — Думаешь, прическу сменил, так никто тебя не узнает».
Она прошла на свое место, извинилась перед Паулем, заказала кофе себе и Алке.
Алкина сковородка была не убрана, потому что на ней лежали выковырянные из пиццы ананасы.
Надежда слегка удивилась:
— Чтобы Алка чего-то не доела? Наверно, действительно, ананас с перцем и орегано порядочная гадость.
Кудрявый тип уже подходил к столу, за ним торопились Алка с девицей, Надежда еле-еле успела принять кое-какие нужные меры.