Две башни
Шрифт:
Пиппин боролся с отчаянием. Голова кружилась, но он согрелся — похоже, ему опять давали глотнуть из фляги. Орк наклонился над ним, протянул хлеб и полоску сушеного мяса. Пиппин жадно сжевал твердый серый хлеб, но к мясу не притронулся. Он был страшно голоден, но даже думать о происхождении этой пищи было противно.
Пиппин сел и осмотрелся. Мерри был неподалеку. Орки остановились на берегу узкой быстрой речки; впереди виднелись горы, лучи солнца уже коснулись далеких вершин. На склонах темнел лес.
Орки снова спорили, куда
— Так вы спасаете свои шкуры от белокожих и бросаете добычу псу под хвост! — говорил Углук. — Отлично! Я её подберу. Урук — хайи обойдутся без вас. Проваливайте! Туда, в лес! Убирайтесь, быстро, а то снесу пару голов, чтобы добавить ума остальным.
Огрызаясь и отбиваясь, северяне побежали вдоль реки к горам. Хоббиты остались с изенгардскими орками. Их было не меньше восьмидесяти — дикая орда смуглых косоглазых громил с огромными луками и широкими короткими мечами.
— Теперь разберемся с Гришнаком, — сказал Углук. Но тут даже его стая стала с тревогой поглядывать на юг. — Знаю, — проворчал он. — Этим коневодам достанется от нас только ветер. Все из — за тебя, Снага. Уши вам пооборвать, разведчики… Но мы бойцы, и мы еще полакомимся кониной, а может, и чем — нибудь повкуснее!
Наконец Пиппин понял, почему часть орков показывала на восток. Оттуда доносились пронзительные вопли. Гришнак снова появился, ведя за собой десятка четыре длинноруких кривоногих гоблинов со знаком Багрового Ока на щитах.
Углук выступил вперед:
— Вернулся все же? Пораскинул мозгами, а?
— Я пришел проверить, хорошо ли выполняется приказ и не случилось ли чего с пленниками, — небрежно бросил Гришнак.
— Да что ты! Напрасно беспокоился. Я уж сам прослежу за своими приказами. Ну, что тебе еще? Ты так торопился уйти, может, забыл чего?
— Забыл, что доверил дело дураку, — проворчал Гришнак. — Оставил тут кое — что ценное, оно не должно пропасть.
— Превосходно, — захохотал Углук. — Только ты не с того начал. Приближаются белокожие. Где твой хваленый назгул? Под ним снова убили лошадь? Позвал бы хоть его, если у твоих хозяев нет ничего получше.
— Потише про назгулов, — заметно вздрогнув проговорил Гришнак. — Тебе такое и в самом страшном сне не привидится. Скоро пожалеешь, что болтал о том, чего не понимаешь. Их питает Великое Око, но оно пока не позволяет им показываться за Рекой.
— Похоже, ты много знаешь, — сказал Углук, — пожалуй, чересчур много. В Мордоре наверняка полюбопытствуют откуда. Не распускай нюни! Урук — хайи, сделают всю грязную работу. Собери своих и веди к лесу, а то можете и не вернуться к Реке живыми. Мы пойдем следом.
Сарумановы орки снова тащили Мерри и Пиппина на себе. Проходили часы, а они все бежали, останавливаясь лишь затем, чтобы перегрузить хоббитов на новых носильщиков. Может, они были сильнее, а может, Гришнак что — то задумал, но мордорские
Пиппин был весь в синяках и ссадинах. Перед глазами мелькали лишь согнутые спины и мощные ноги, двигавшиеся вверх и вниз, безостановочно, словно задавая ритм нескончаемого кошмара.
В полдень они догнали северян, обессилевших от бледного света зимнего солнца. Их головы поникли, языки болтались.
— Козявки! — ржали изенгардские. — Вы зажаритесь, а белокожие сожрут вас. Они уже близко!
Но вскоре стало не до шуток. Стремительные Всадники настигали орков, как мощный поток настигает путников, завязших в зыбком песке.
Сарумановы орки рванулись вперед. Солнце опускалось за Мглистые Горы, тени увеличивались, Мордорцы встряхнулись и тоже прибавили шагу. Лес темнел совсем рядом. То тут, то там виднелись деревья. Начинался подъем, но орки не замедляли бега. Оба — Углук и Гришнак — криками подстегивали отставших на последний рывок.
«Еще могут уйти», — подумал Пиппин. Он с трудом оглянулся. На востоке скачущие по равнине Всадники уже поравнялись с орками. Солнце отражалось от копий и шлемов, золотило развевающиеся волосы. Они окружали орков и, не давая разбежаться, прижимали к реке. Пиппин не представлял, что это за народ. Как он жалел, что в доме Элронда, пренебрегал книгами и картами! Но тогда казалось, что план путешествия в надежных руках, и он не мог бы представить себя без Гэндальфа и Колоброда, тем более — без Фродо. Пиппин вспомнил только, что Сполох, конь Гэндальфа, отсюда родом. Это немного обнадеживало.
«Интересно, знают ли всадники о хоббитах? — подумал вдруг Пиппин. — А то убьют нас, как орков, и даже не поймут, что ошиблись. Я, конечно, рад, что этим зверям приходит конец, но я не собираюсь сгинуть вместе с ними!»
Среди Всадников оказались искусные лучники. Они приближались на расстояние выстрела, на полном скаку стреляли по отставшим оркам и быстро уходили из — под ответных стрел. Орки, боясь остановиться, почти не поднимали луков.
До вечера Всадники так и не начали боя. Много орков погибло от стрел, но осталось еще не менее сотни. В сумерках добрались до бугра. Последние полмили казались непреодолимыми. Всадники взяли их в кольцо. Группа орков, не послушав Углука, попыталась пробиться к лесу; вернулись лишь трое.
— Ну, вот и пришли, — усмехнулся Гришнак. — Надеюсь, Великий Углук выведет нас отсюда?
— Отпустите пленников! — приказал Углук, не обращая внимания на Гришнака. — Лугдуш, возьмешь еще двоих и будешь охранять их. Не убивать, пока белокожие не прорвутся. Покуда я жив, они мне нужны. Ясно? Но чтоб не орали и не сбежали! Свяжите им ноги!
Последнее было выполнено быстро и безжалостно. Правда, хоббитов уложили рядом. Пока орки кричали, шумели и бряцали оружием, им удалось немного пошептаться.