Дважды Шутт
Шрифт:
Майор Портач приказал лейтенанту Армстронгу показать своему адъютанту лагерь. Этот приказ лейтенант Окоп ник воспринял как возможность использовать Армстронга в качестве личного лакея. Армстронг уже кипел от возмущения, которого, впрочем, пока никак не выражал, к тому времени, когда они с Окопником добрались до связного пункта роты. Открыв дверь перед Окопником, Армстронг сообщил:
– Это – подлинный мозговой центр роты. С помощью наручных коммуникаторов любой легионер может
– Мне кажется, что за счет такой возможности возникает высокий риск нарушения секретности, – забеспокоился Окопник. – А что, если, к примеру, новобранцы подслушают переговоры офицеров?
– Этой проблемы не существует, – ответил Армстронг. – Когда нам нужно переговорить между собой, мы пользуемся особым каналом связи.
– Это хорошо – опять же, если никто не подслушивает, – проговорил Окопник, постукивая пальцем по стойке с аппаратурой. – Майор наверняка пожелает лично взглянуть на эту систему. Мы находимся не на дружественной территории. Враги могут проведать о любом планируемом вами шаге еще до того, как о нем узнают ваши люди.
– Ну нет, в этом я сильно сомневаюсь, – возразил Армстронг. – Капитан обеспечил нас самым современным оборудованием. В нем предусмотрена высокая степень защиты от прослушивания.
– Ну да, – хихикнул Окопник. – Любой, у кого столько же денег, может приобрести точно такую же систему или понаставить «жучков», с помощью которых можно обойти вашу систему защиты.
Пока они разговаривали, Мамочка предпринимала отчаянные попытки спрятаться за стойкой с аппаратурой. Наконец Окопник обернулся, ткнул в нее пальцем и сурово вопросил:
– А это еще кто?
Мамочка испуганно пискнула и окончательно скрылась из поля зрения.
Окопник развернулся к Армстронгу и еще более сурово поинтересовался:
– Кто это такая? Она что, не знает, как надо себя вести, когда в комнату входит офицер?
– Пфкгр, – проговорила Мамочка из-за стойки еле слышно.
– Громче! – потребовал Окопник. – Если ты намерена говорить с офицером, делай это как положено по уставу!
Назови свое имя и номер боевого расчета, легионер!
– Гмафнгбркшл, – пробормотала Мамочка еще тише, а потом вдруг выскочила из-за стойки и выбежала из комнаты.
– Проклятие! Что она себе позволяет! – возмущенно вскричал Окопник, проводив девушку взглядом.
– Дело в том, гм-м… мистер Окопник, что наша связистка на редкость стеснительна, – выступил на защиту Мамочки Армстронг. – Ей тяжело даются разговоры с глазу на глаз со старшими по званию…
– Что ж, ей пора избавиться от этого недостатка. Если она не в состоянии разговаривать с офицерами, ее следует заменить более компетентным человеком, – рявкнул Окопник. – Кто решил поручить ей такой ответственный пост?
– Капитан Шутник, естественно, – ответил Армстронг и с неудовольствием понял, что этот
– Не вижу причин потакать ее неврозам, – заявил Окопник, обвел взглядом пункт связи и задержал его на двери, расположенной сразу после стойки, возле которой они стояли. » – Ага, вот туда мне хотелось бы заглянуть. Надеюсь, там все больше соответствует традициям Легиона, чем в других помещениях базы.
– Там комната отдыха офицеров, – сообщил Армстронг.
– Естественно, – кивнул Окопник. – Поэтому я и хочу ее осмотреть. Или вы забыли о том, что я тоже офицер?
– Лейтенант, вы попросту не позволяете мне забыть об этом, – сказал Армстронг и впервые позволил себе едва заметную ехидную усмешку.
Окопник пропустил издевку мимо ушей и решительным шагом направился к двери, ведущей в комнату отдыха. Но стоило ему перешагнуть порог, как он ошарашенно замер на месте. На диване восседал Клыканини – существо семи футов ростом и с физиономией гигантского бородавочника.
Клыканини держал в лапах толстенную книгу и занимал добрую половину комнаты отдыха.
– Какого черта? Что ты тут делаешь? – обретя дар речи осведомился Окопник.
– Читать книжку. «Семь видов двусмысленности» называться, – не моргнув глазом ответил Клыканини. – А люди с ваша планета никогда не читать земной книжки двадцатый век?
– Этот… это существо… офицер? – неизвестно зачем поинтересовался Окопник, обернувшись к Армстронгу.
– Нет, – ответил Армстронг. – Мы разрешаем Клыканини приходить сюда и читать, когда он не помогает Мамочке. По вечерам только его здесь и можно застать.
– Это крайне неприятный прецедент, – заявил Окопник, пристально глядя на волтрона.
Клыканини пристально уставился на него.
– Что вы иметь против новая критика? – проворчал он. – Вы быть деконструкционист?
– Я – офицер, – надменно сообщил Окопник. – А ты – нет.
– Я это уже заметить, – отозвался Клыканини и закрыл книгу, использовав вместо закладки толстенный палец. Затем он встал и выпрямился во весь свой огромный рост. – Вы это зачем-то сказать или просто любить потрепаться?
– Это – нарушение субординации! – взвизгнул Окопник и испуганно развернулся к Армстронгу. – Кроме того, он угрожает офицеру! Я требую, чтобы этот легионер был арестован!
Армстронг удивленно заморгал.
– Клы-ка-ни-ни? Вам угрожает? Это бессмыслица, мистер Окопник. Да он мухи не обидит.
– Почему не обидеть? – со свойственной ему педантичностью возразил Клыканини. – Обидеть, но только если этот муха меня кусать.
– Я требую, чтобы этот легионер был отправлен под домашний арест! – завопил Окопник.