Двадцать семь костей

Нэсоу Джонатан

— А вы правда агент ФБР?

— Был. Я работал там двадцать семь лет.

— Я взял книгу в школьной библиотеке «ФБР с вами в мире и в войне». Вы когда-нибудь встречались с мистером Джеем Эдгаром Гувером?

Пандер уже давно не слышал, чтобы о директоре говорили в таком уважительном тоне. Наверное, это была старая книга.

— Только однажды. Он приехал в академию посмотреть новобранцев. Я был тогда таким же лысым, как и сейчас, и он посоветовал мне всегда носить шляпу, сынок.

Марли положил

обеденную тарелку в раковину, наполненную мыльной водой, зажал ее большим и вторым пальцами ноги и стал аккуратно чистить губкой для мытья посуды, которую держал в другой ноге, затем опустил тарелку в раковину для ополаскивания, а потом положил на сушилку для посуды. Проделав все эти операции, он повернулся лицом к Пандеру.

— А вы когда-нибудь стреляли?

— Постоянно. Редкое утро проходило без хорошей перестрелки перед завтраком.

— Не наадо мной сме’ться. — Иногда Марли машинально переходил на диалект. — Вы до сих пор носите свой пистолет?

— Сейчас мой пистолет хранится в музее ФБР. — Пандер мог ответить иначе, если бы перед этим не принял на грудь. На трезвую голову он почти никогда не хвастался. «Но это же чистая правда», — подумал он. У него возникло смутное желание произвести на мальчика хорошее впечатление. — Однако шеф Коффи дал мне отличный полуавтоматический пистолет.

— А можно посмотреть?

Пандер завел руку за спину, расстегнул кобуру, которую одолжил у Гамильтона, вытащил оружие, вытряхнул патроны и передернул затвор, убеждаясь, что патронник пуст. Марли вытер ноги полотенцем для посуды, зажал пистолет между подошвами, затем повернулся в другую сторону и положил длинный, гибкий средний палец правой ноги на спусковой крючок. Пистолет выскользнул у него из ног. Пандер подобрал его и снова положил между стоп Марли.

— Вот этот маленький предохранитель — для безопасности, — пояснил он. — Его нужно отодвигать, пока не появится красная точка. Вот так. И не переживай, если не сможешь нажать на спусковой крючок, он довольно тугой…

У Марли все получилось со второй попытки. Без сомнения, пальцы мальчика были столь же гибкими, сколь и сильными.

— Молодец, — похвалил Пандер, подходя к нему и забирая пистолет. — Будь он сейчас заряжен, отдача оказалась бы такой сильной, что ты перелетел бы через вон тот чайник, который стоит на табуретке. Так что запомни: в таких случаях лучше упереться во что-нибудь спиной.

— Я хочу пострелять по-настоящему.

«Мальчишки всегда остаются мальчишками», — подумал Пандер, убирая пистолет в кобуру. Когда ему было десять, он часто донимал отца просьбами дать ему пострелять из «людгера», который старый морской сержант принес с войны.

— Только не в темноте.

— А завтра? После школы?

— Возможно. Поживем — увидим.

— Если пообещаете, я расскажу вам один секрет, — проговорил Марли.

—

Говори.

— Сначала пообещайте.

— Как я могу обещать, если даже не знаю, что это за секрет?

— Я подскажу — это касается Доусон.

Загадочная женщина. Леди из лагуны, о которой Пандер постоянно вспоминал с того момента, как впервые увидел, представляя ее то одетой, то раздетой.

— Хорошо. Договорились, — согласился Пандер. — Но это должно быть что-то очень важное.

5

Луна светила тускло, но звезды были такими яркими, что американские лавры отбрасывали густые тени на тропинку, тянувшуюся от Большого дома к домику надсмотрщика. Проходя лестничную площадку, Льюис старался держаться подальше от черного провала, ведущего в датскую кухню.

Дверь открыла Эмили. На ней была длинная блуза, грудь ее тяжело вздымалась. Она быстро захлопнула за ним дверь.

— Репортер? Ты убил репортера?

— Вас что-то не устраивает?

— Да, не устраивает. — Она проводила его в гостиную и протянула выпуски утренних «Сан-Хуан старз» и «Сентинел»: «Убийство репортера…», «Серийный убийца…», «Человек с мачете…», «Четыре предыдущих убийства…».

— Разве вы не этого хотели? — спросил Льюис. Он слышал, как кто-то яростно печатает на машинке в одной из спален.

— Нет. Не этого. После смерти репортера этим делом заинтересуются все газеты страны. Как только новость распространится, здесь станет по-настоящему жарко, повсюду будут рыскать люди из ФБР!

— ФБР? Чушь! Один здесь уже околачивается. Тот большой лысый мужчина, который был в церкви сегодня днем. Вчера он переехал в один из домов в Коре. Он туп, как пустой кокосовый орех, и ничего не подозревает.

— Но долго это не может продолжаться. Мы должны дать им Человека с мачете, и чем скорее, тем лучше.

«Мы?» Эту мысль нужно было пресечь в корне.

— И как вы собираетесь это сделать?

— Не вы, а мы, — поправила Эмили.

— Нет, — сказал он твердо. — С меня хватит.

— Чего хватит? — Их разделяло расстояние в два фута: дружеская беседа, согласно принятому в проксемии определению. Эмили приблизилась, переходя на интимное общение. Она прижалась к нему. Льюис почувствовал ее огромные приподнятые груди и буквально утонул в них, как в подушках.

— Больше никаких убийств.

— В чем дело? Разве тебе не понравилось?

— Конечно, нет. — Но он начал возбуждаться, вспоминая, что пережил в ту ночь, когда лежал в засаде и обладал властью над жизнью и смертью, упиваясь ею. И в каком-то извращенном смысле этот план был не так уж плох: предоставить полиции мертвую жертву и мертвого подозреваемого. Они набросятся на эту версию, как гекконы на муху, и больше никаких вопросов. По крайней мере их останется совсем немного.