Двадцать лет спустя
Шрифт:
«Влад?»
Оксана входит беззвучно и видит, как я с сумасшедшим видом уничтожаю запас конфет и свой организм.
«Ты че делаешь, Ромашевский?!» кричит Оксана и вырывает коробку из рук. Я встаю и пытаюсь отнять желаемое.
«Ты че творишь?! Отошел!» убирает от себя руки Оксана и выкидывает коробку в мусорку.
«А мне все равно! Я хочу конфеты, хочу сладкое, хочу!» ору прямо ей в лицо.
«Тебе нельзя придурок, угробить себя хочешь?!» кричит Оксана и бьет ладонью по моей щеке. Пощечина приводит меня в себя. Я сажусь обратно за стол. Внутри начинает трясти.
«Что
Я молчу. Просто молча чувствую, как конфеты медленно убивают меня…
«Придурошный! Только попробуй еще раз сорваться» злится Оксана и с испуганным видом бежит наверх в спальню за пузырьком лекарства.
**********
Ночь. Не спится. Криз прошел. Лежу внизу на диване. Оксана наверху в нашей спальне, не пустила меня. Обиделась. Это и понятно. В последнее время мое поведение оставляет желать лучшего. Беру в руки мобильный и смотрю время. Два часа ночи. Сна ни в одном глазу. Ворочаюсь с бока на бок. Беру снова мобильный. Хочется набрать ее номер. Просто услышать ее голос. Или чтобы она позвонила первой. Зачем? Теперь Лина вряд ли позвонит. Я добился, чего хотел. Уверен завтра она даже в глаза мне не посмотрит. Будет тихо ненавидеть. И хорошо. Тогда почему мне от этого так хреново? Душа саднит словно простывшее горло. Но как говорится, если чего-то сильно хочешь, это чаще всего сбывается. Самому не верится. Входящий вызов. Ангелина Скворцова… Или я задремал и это снится? Нет. Не сплю…
«Ангелина?» выдыхаю в трубку я. Нет на другой стороне не она. Чей-то чужой голос.
«Владислав Игоревич? Это вы?»
«Да. Кто это? Откуда у вас телефон Ангелины?» напряженно спрашиваю я и встаю с дивана.
«Владислав Игоревич, вы можете приехать? Я не знаю, что делать… Ангелина, с ней что-то происходит. Мы пришли в клуб и…» слышу всхлипы видимо подруги Ангелины. Сердце екает. С Линой что-то случилось…
«Адрес»
Еду по ночному городу, а самого трясет от неизвестности. Адрес, который дала подруга, ночной клуб с нехорошей репутацией. Подъезжаю к месту назначения уже через полчаса. Светом фар освещаю здание, молодежь. Выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам.
«Владислав Игоревич! Сюда!»
Вижу, как машет незнакомая девчонка. Подхожу к ней в неосвещенное место. Ужасная картина перед глазами. Ангелина лежит на асфальте. Подруга с бутылкой воды пытается привести ее в чувство… Сажусь к ней и прощупываю пульс. Слабый, нитевидный. Глаза закрыты, дыхание поверхностное.
«Она что-то приняла?» спрашиваю у подруги.
«Нет вроде… Не знаю»
«Все ясно»
Беру девушку на руки и несу в машину без лишних выяснений. Кладу обмякшее тело на заднее сидение. Дело дрянь. Сажусь за руль и выжимаю, что есть силы педаль газа. Беру в руки мобильный и набираю номер знакомого врача. Без него не обойтись. Без всяких раздумий везу ее в свой дом. Нет, не в этот, где живу с женой и сыном. Есть второй. Небольшая двушка в центре. Здесь раньше жил мой покойный тесть. Недавно сделал свежий ремонт. Единственное место, где я могу побыть один, в тишине. Никогда никого сюда не водил и не вожу. Но выбора нет.
Сижу на кухне, пью чай. Время четыре часа утра. Спать по-прежнему не хочется.
«Ну, что там док?» спрашиваю его и встаю со стула.
«Все, что надо я сделал. Завтра будет, как новенькая»
«А что было?»
«Да отравилась. Ты же знаешь, какой только дряни нет в этих клубах»
Ясно. Достаю из кошелька пару купюр и отдаю врачу.
«Можно вопрос? Кто она? Родственница?» прищуривается доктор.
«Ага… Племянница. Ну, то есть не моя, а… короче. Не говори никому об этом»
Друг ухмыляется. Видимо не поверил. Ну, и ладно. Главное, чтобы язык держал за зубами.
«Завтра бульончик свари родственнице» лыбится он и идет на выход. Провожаю его за порог и иду к спальне, где лежит она. Ее маленькое личико такое бледное… Но она мирно спит, посапывая в моей постели. Заботливо укрываю ее одеялом и провожу ладонью по волосам.
«Поправляйся, Лина…» говорю я и ухожу в гостиную, чтобы, наконец, прилечь и поспать.
Раннее утро. Кто бы мог подумать: Влад Ромашевский стоит около плиты и варит куриный бульон. До чего я докатился, что со мной сделала эта девчонка? Превратила в тряпочку, которая готова стелиться перед ее ногами в любой момент. Но мне нравится о ней заботиться. Забота не есть слабость. Проверяю время. Нужно ехать на работу. Не хочется. Я оставлю Ангелину одну, пока не смогу убедиться, что ей лучше. Тихонько проверяю, проснулась ли она. Да, уже не спит. Разглядывает, полусидя в кровати сонным взглядом помещение. Беру горячий бульон и захожу в комнату.
«Вы?» спрашивает Ангелина слабым голосом. Молча сажусь с ней рядом, с подносом в руках.
«Как я тут оказалась? Где я вообще?»
«У меня дома» коротко отвечаю я, мешая ложкой бульон.
«Почему я здесь?»
«Твоя подруга вчера попросила о помощи. Ешь»
Вижу, как девчонка упрямо сжала свои губки перед ложкой.
«Отвезите меня домой» твердит она.
«Ты еще слаба, чтобы вставать с постели. Ешь»
«Я не просила вас о помощи»
«Все претензии к твоей подруге. Странно, что она позвонила именно мне»
Вижу, как Ангелина опускает взгляд и меняется в лице.
«Потому что больше некому…»
Эта фраза заставляет меня задуматься. Что значит некому? А родители? Решаю не вмешиваться в личную жизнь и продолжаю настаивать на завтраке.
«Ешь, Лина, не упрямься. Врач так сказал»
Ангелина разжимает губы, и я как ребенка кормлю ее с ложки.
«И часто ты ходишь по подобным заведениям?» спрашиваю я.
«Вчера впервые. Впервые попробовала алкоголь, впервые пришла с подругой в клуб»
«И вещества тоже пробовала впервые?»
Ангелина поднимает на меня испуганный взгляд.
«Какие вещества?»
Ясно. Стандартная схема. Она и сама не в курсе, что вчера принимала.
«Не выясняй. Но больше так не делай»
Я начинаю догадываться, почему по ее словам вчера она впервые нарушила заповеди своей скромной жизни.
«Скажи… Это все из-за того, что ты видела нас с Диной?» спрашиваю зачем-то я и понимаю, что проваливаюсь с треском. Ангелина не глупая. Сразу все понимает.