Двадцать дворцов
Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Я вышел из автобуса навстречу ноябрьскому ветру и моросящему дождю. Конечно, за последние три года я уже бывал на улице, нас выпускали во двор почти каждый день, но теперь, когда я обрел свободу, погода заставляла меня чувствовать себя незащищенным и одиноким.
И я был рад. Я снова стал свободным человеком.
В дальнем конце автовокзала у стены стоял дядя Карл. Я закинул рюкзак на плечо и двинулся сквозь толпу в его сторону, стараясь никого не задеть и не толкнуть. На улице
Я не видел дядю пятнадцать лет, и меня удивили морщины на его лице и пепельно-серые усы. Он был в синей полицейской форме, с пистолетом, значком, наручниками и фуражкой и стоял как можно ближе к выходу, но так, чтобы не оказаться по другую сторону двери.
Он не собирался облегчать мне задачу, но это было и к лучшему. Я был готов. Когда я подошел достаточно близко, он ткнул большим пальцем в сторону пассажирского сиденья седана "Крайслер Себринг" и сказал:
— Дверь не заперта. — Он не улыбнулся и не протянул мне руку, а фразу "Добро пожаловать в город" и вовсе пропустил.
Я кивнул, и мы вышли на улицу. Я попытался открыть пассажирскую дверь, но она была заперта.
— Другая, — сказал Карл.
Конечно. Я забрался на заднее сиденье, положив рядом рюкзак и папку с документами. Затем пристегнул ремень безопасности. Теперь я был человеком, который пристегивается ремнем безопасности. Человеком, который получает зарплату. Если мне везло.
Карл выехал со стоянки и поехал по городу. Из окна открывался тот же вид, что и в прошлый раз, когда я ехал в машине, затылок полицейского. По крайней мере, на этот раз на мне не было наручников.
— Спасибо, — сказал я. Люди, которые пристегиваются ремнем безопасности, вежливые люди. Карл лишь посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился. — Дядя Карл, можно вас кое о чем попросить? Помимо всего того, что вы для меня уже сделали.
— Что это? — Его голос был невыразительным, как кусок листового металла.
— Автобус опоздал, а мне нужно встретиться с одним парнем по поводу работы. Я знал его в младших классах, и он сказал, что мне нужно найти его до того, как он закончит смену.
— Твоя тётя уже приготовила ужин.
Это прозвучало как обвинение, и на мгновение я растерялся. Я хотел найти настоящую работу, как только смогу, но тётя и дядя приютили меня. Я не хотел их обижать, даже не успев приехать.
— Где это? — спросил дядя Карл. — Я уверен, твоя тётя поймёт.
Не прошло и пятнадцати минут, как он подъехал к обочине в небольшом деловом районе недалеко от дома, в котором я вырос. Дядя хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
— Это в этом ты идёшь на собеседование?
Я посмотрел на свои коричневые джоггеры и белую рубашку на пуговицах, которую купил в комиссионном магазине в Вэлли. Собеседование? Я никогда в жизни не ходил на настоящее собеседование при приёме на работу, и это слово меня удивило. Я
Это не имело значения, потому что галстука у меня не было. В моём потрёпанном рюкзаке была другая одежда, но она была не такой красивой, как та, что была на мне.
— Наверное, да.
— Ты собираешься попросить меня подождать?
— Нет, — быстро ответил я, оценив его тон и выражение лица. Дядя Карл не собирался меня ждать. — Я помню адрес. Я сразу поеду туда.
Он кивнул. Я выбралась из машины, оставив рюкзак на сиденье. Я не могла взять его с собой на собеседование.
Это была типография. На часах над кассой было без двух минут семь, но Уолли, к которому я пришла, нигде не было видно. Неужели он ушел раньше?
За стойкой сидели два сотрудника: один подросток с копной рыжих накладных волос и пирсингом в бровях, другой агрессивно-невозмутимая девушка студенческого возраста с туго застегнутым воротником.
Единственный клиент работал за автоматом самообслуживания. Я подошла к стойке, и меня встретила невозмутимая девушка.
— Здравствуйте, — я не забыла улыбнуться. — Я ищу Уолли Кинга.
Ее лицо помрачнело, а затем приняло профессионально-равнодушное выражение.
— Мне жаль. Его здесь нет. — Подросток нашел на стойке стопку бумаг, которые нужно было разобрать, и придвинулся поближе, чтобы подслушивать. Он не особо скрывал свои намерения. Я настаивал:
— Вы не знаете, когда он вернется? Он просил меня встретиться с ним здесь и передать вот это. — Я открыл папку из манильской бумаги. Из нее выпал лист, скользнул по стойке и задел руку женщины. — Ой, — сказал я, внезапно почувствовав себя нелепо.
— Я не хотела вас задеть. — Она взглянула на бумагу. Это была заполненная анкета для приема на работу, которую прислал Уолли. — Нет, я не знаю, когда он вернется. — Ей хотелось сказать что-то еще, и она, сама того не желая, не смогла сдержаться. — Он не появлялся на работе уже три дня. Нам не хватает сотрудников. — Она произнесла это так, что это прозвучало одновременно как просьба о сочувствии и как обвинение.
Подросток подал голос. Его голос оказался на удивление низким.
— Он опять выслеживает свою бывшую. — Женщина резко оборвала его. — Прости. Мы ничем не можем вам помочь.
Если Уолли не появлялся на работе три дня, я решил, что он больше не хочет там работать, по крайней мере, не так сильно, как я.
— У вас есть свободные вакансии? Я готов работать в любое время.
Над входной дверью зазвенел колокольчик.
— Рэй! Ты пришёл!
Уолли вошёл в дверь и широко раскинул руки. Он был таким же толстым, как и раньше, но ещё и неопрятным. Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами. На нём была разномастная одежда в жёлтую клетку и зелёную полоску. Даже кроссовки были разномастные. Зато волосы были тщательно высушены феном и уложены гелем.