Два выхода
Шрифт:
Это было связано с тем, что семейство Ри Анирэтион и детективное агентство «Истина», подали запрос в мировой суд на троих учёных Айшерэ, Моэр и Ррадеско, а также на их помощников и на тех, кто знал, но молча потакал.
В информационные СМИ были выкинуты пара историй, связанные с теми случаями, что так и не были раскрыты из-за недостатка улик, но сейчас их предостаточно.
Общество всколыхнулось, ужаснулось, потребовало справедливости, в которой или обелят этих учёных, или признают виновными. Многие не поверили, другие с уверенностью кричали, что это правда, но были и те, кто ждал ответа, чтобы решить: верят или нет.
Обвиняемым
Пять самых лучших и неподкупных судей вошли в большой зал и сели в судейское ложе, что стояла на возвышенности. На несколько ступеней ниже находились обвинители и защитники. Были и балконные ложи, в которых уселись представители династических правящих домов, которые посчитали, что интереснее узнать правду, так сказать, из первых уст.
Многие из прибывших свидетелей в зале суда, старались показать взглядом или жестом, на чьей они стороне, другие же, втайне, боялись, но всё же пришли из любопытства.
Дождавшись, когда все в зале успокоятся, судьи разрешили начать прения сторон.
Защита подобрала самые яркие моменты, когда эти учёные проявили себя, были вызваны свидетели, а также те, кто работал с ними. Были представлены записи многих членов правящих династий, а также титулованных особ, о том, как те помогли миру в самые трудные и скорбные года.
Обвиняемые лишь кивали, не задавая дополнительных вопросов, они просто выжидали, когда им дозволят ответить.
Защите хватило несколько часов, чтобы показать и доказать: учёные — самые честные, хорошие и надёжные, были таковыми и остаются.
После получасового перерыва настало время вступить на трибуну обвинителей.
— То, что Айшерэ, Моэр и Ррадеско помогли многим и находили для многих решения их проблем, ни для кого не секрет. Их лавры мы не сможем отобрать, да и незачем нам это. Мы просто начнём с того, что известно не всем, с того, что настоящая правда всегда была скрыта за громкими сенсациями. У нас лишь просьба: удалить из зала беременных, слабых и впечатлительных, им нежелательно видеть то, что мы будем показывать. Мы, конечно же, постарались прикрыть некоторые моменты, но всё же, поберегите себя.
Так спокойным голосом начал свою речь адвокат Селестор, а затем продолжил рассказывать, а через некоторое время и показывать.
***
Суд в тот день приходилось останавливать несколько раз, а процесс растянулся на недели. Многие не выдерживали правды, многие меняли своё мнение, а были и такие, что попытались исчезнуть как можно подальше, но бдительные служители порядка, под руководством Кериана и Уйриха Ри Анирэтион, задерживали беглецов и приводили в суд.
Конечно же, многие страшные моменты записей решили не показывать, да и того, что было доказано, хватило, чтобы обвинить, проклясть и требовать возмездия и суда над пособниками, если нельзя достать настоящих виновных.
— Да здравствует суд и его справедливость, — выдал Кериан, смотря на то, как пятеро судей выносят приговор. А затем тихо, почти неслышно, продолжил: — Месть восторжествовала, Справедливость смирилась с Правдой, Любовь шепнула — живите и любите…
31
***
А жизнь Дантэ шла своим чередом.
Практически всегда рядом с ним находился
В семейную жизнь Михея и Дантэ вписывались и новые родственники Ри Анирэтион, и друзья как Ирвинга, так и Анирэтиона, чье присутствие было не только ненавязчиво, но и желанно.
Глава Рода Уйрих перед тем, как покинуть замок Цезаро, выделил молодым комнаты для учёбы. И если кто-то из родни или друзей решил бы пополнить свои знания или узнать новое, они также могли присутствовать во время занятий.
В этих помещениях царили вампир Сель-Гори и вампир-сирен Грод-Браун с их неизменным «Так надо». И лишь уроки с сиреном Намиром позволяли Дантэ, не теряя интереса, изучать геральдику, этикет, основы магии, углубленную историю мира и, конечно же, зельеварение с лекарством.
Время бежит незаметно: вот проходит месяц, следом за ним другой — такой же загруженный учёбой, разбавленный лишь нежностью и любовью.
Появились большие сдвиги в изучении магии и применения сил. Оказалось, что магия Реалиста очень даже хорошо контактирует с «силой власти», которая стала проявляться чаще, в виде полупрозрачной ауры. Для получения результата Дантэ нужно было блокировать на время магию огня, позволяя магии Реалиста проявиться в пальцах и глазах в виде серебряных искорок. После завершения рисунка магия и сила переплетались, их потоки проходили сквозь пальцы через карандаш или кисточку на ватман. Пока они хорошо взаимодействовали с бумагой, но профессора уже готовились пробовать и с другими поверхностями и материалами. Бывало, что соединённые потоки магии и силы надолго задерживались на грифеле или кончике кисти, и времени было достаточно для практически мгновенного создания предмета или превращения пейзажа в почти реальное место.
Кто-то из семьи с усмешкой предположил, что парню подошёл бы посох или палочка, через которые тот мог бы создавать нужные потоки, а излишки бы накапливались в драгоценных камнях или нанесённых рунах.
Родня-то просто посмеялась и забыла, но в головах этих извер… профессоров идея застряла, и они стали изучать возможности такого применения магии Реалиста.
А пока те думали, попутно давая задания, Дантэ старался усовершенствовать некоторые свои проекты в зельях. Намира уверял, что у юноши были все шансы прославиться как молодому зельевару, но тут же замолкал, натыкаясь на холодный взгляд своего ученика.
А после возвращения к себе домой, у Дантэ проснулся зуд «хочу всё знать и разгадать». Парень решил все разузнать про само здание, катакомбы, расположенные в саду и небольшом лесу рядом с его домом.
***
Прошло пять месяцев.
Pov Дантэ.
— Дантэ, милый, посиди чуточку неподвижно, хорошо? — раздался взволнованный голос Михея откуда-то снизу, из-за чего я очнулся от своих дум.
— Это еще, почему я должен выполнять этот бред? — задаю вопрос с сарказмом, потому что в голосе и словах своего супруга помимо страха я слышу еще и уверенность, что я ненормальный. — Мне здесь удобно, и я не собираюсь в ближайшее время покидать насиженное место. — Мелькнул вопрос на задворках разума, а где именно я сейчас нахожусь, но тут же пропал.