Два вида истины
Шрифт:
— Сказал? — сказала Лурдес.
— Да, сказал, — сказал Босх. — Я прямо спросил его, убили ли они отца и сына. Он не стал отрицать. Он сказал, что они получили по заслугам. Он улыбался, когда говорил это. Но вскоре после этого все изменилось, и я взял верх. Тогда я и убил его.
30
Они продержали его три часа в передвижном командном пункте, по крайней мере половину этого времени потратив на подробный рассказ о том, что произошло тем утром в самолете. Все стороны, кроме
За совещанием в командном пункте последовал двухчасовой осмотр в тесном пространстве самолета, во время которого Босх пытался показать следователям то, о чем говорил в течение предыдущих трех часов. В конце было решено, что Босх будет доступен в конце недели для последующих вопросов от всех агентств. Его отпустили примерно в то же время, когда тело русского, которого он назвал Иваном, было снято с самолета и доставлено в офис судмедэксперта для вскрытия.
Тем временем, как ему сообщили, УБН собирало рейдовую группу, чтобы нанести удар по лагерю возле Слэб-Сити и задержать оставшихся участников наркооперации. Было решено, что до завершения рейда в отношении этого дела будет действовать жесткий запрет информции для СМИ.
Лурдес подвезла Босха до полицейского участка. Он оставил там свой джип, а также удостоверение личности и мобильный телефон. Она также должна была забрать его окровавленную одежду в качестве улики при расследовании дела о применении смертоносной силы. Он опустил стекло, пока они ехали, потому что не мог выносить собственной вони.
— Ты собираешься поговорить с миссис Эскивель обо всем этом? — спросил он.
— Я думаю, нам стоит подождать, пока мы не получим разрешение от УБН, — сказала Лурдес. — Ты хочешь пойти со мной?
— Нет. Ей будет удобнее с тобой и на испанском. Это твое дело.
— Да, но ты его раскрыл.
— Я не буду в этом уверен, пока они не найдут Игоря.
— Ну да, больше соли, больше плавучести. Они найдут его так или иначе.
Она знала, кем были Иван и Игорь, из брифинга. Присвоение имен различным руководителям облегчило рассказ, но правда заключалась в том, что никто не знал настоящих имен ни одного из них. Босх подумал об этом и вспомнил женщину со звездами на руке — еще одного человека, настоящего имени которого у него не было.
— Что случилось с женщиной, которую Эдгар и Хован взяли в аптеке в субботу?
— Ее арестовали и отправили в Ван Найс.
Тюрьма ДПСФ не использовалась для содержания арестованных женщин. Их перевозили в тюрьму Ван Найс, которая находилась в ведении полиции Лос-Анджелеса и имела женское отделение, а также центр детоксикации.
— Ты случайно не узнала
— Да, узнала. Это была… как там?.. Элизабет какая-то. Клейбург или Клейтон, как-то так. Я сейчас вспомню.
— Она была сговорчивой?
— Ты имеешь в виду, благодарила ли она нас за то, что мы вытащили ее из виртуального рабства, которое ты описал в отчете? Нет, Гарри, она не упоминала об этом. На самом деле, она была очень зла, что арестована и не сможет получить свою следующую порцию в тюрьме.
— Не похоже, что ты испытываешь большое сочувствие.
— В какой-то степени да. Я всю жизнь имела дело с наркоманами, в том числе в своей собственной семье, и трудно найти баланс между сочувствием к ним и тем вредом, который они наносят своим семьям и окружающим.
Босх кивнул. Она была права. Но он мог сказать, что она была расстроена и по другому поводу.
— Ты думаешь, что я подбросил улики по тому делу тридцать лет назад?
— Что? Почему ты об этом заговорил?
— Потому что я вижу, что вокруг меня люди расстроены. Если это тот случай, то тебе не стоит беспокоиться. На бумаге это выглядит плохо, я знаю, но это не прилипнет. Это подстава.
— Тебя подставили?
Скептицизм в ее голосе начал оскорблять Босха, но он постарался сдержать его.
— Это так, и все выяснится на слушаниях, — сказал он.
— Хорошо. Надеюсь на это.
Они доехали до участка и припарковались на боковой стоянке. Босх прошел в новую тюрьму, где в присутствии дежурного офицера снял с себя одежду и бросил ее в картонную коробку. Пока офицер отнес коробку Лурдес для обработки, Босх пошел в тюремный душ и двадцать пять минут стоял под теплой струей, многократно используя промышленное антибактериальное мыло на всех частях тела.
Когда он был чистым и сухим, ему выдали пару тюремных брюк и рубашку для гольфа, оставшиеся после ежегодного турнира по сбору средств. На его ботинках была кровь, поэтому их тоже отправили в коробку и заменили парой бумажных тюремных тапочек.
Босху было все равно, как он выглядит. Он был чист и снова чувствовал себя человеком. Он отправился в детективное бюро за ключом от своего кабинета в старой тюрьме — там он оставил ключи от машины, телефон и настоящее удостоверение личности. Лурдес была в штабной комнате. Она расстелила оберточную бумагу на столе для совещаний и трапез и фотографировала отдельные части одежды Босха, прежде чем упаковать каждую вещь по отдельности в пластиковый пакет для улик.
— Ты хорошо помылся, — сказала она.
— Да, готов взяться за гольф ради дела, — сказал он. — Мне жаль, что тебе досталась такая неприятная работа.
— Много крови.
— Да, я пошел на его кровопускание.
Она подняла на него глаза. Ее лицо сказало ему, что она понимает, как близко он был к смерти.
— Так у тебя все еще есть ключ, который я дал тебе от старой тюрьмы.
— Да, в верхнем ящике. Ты уходишь?
— Да, я хочу позвонить адвокату и дочери, а потом поспать часов двадцать.
— Завтра у нас будет продолжение всего этого.