Два вида истины
Шрифт:
— Все не так просто, как вы думаете, — сказал Кеннеди.
— Правда? — сказал Босх. — Скажите мне почему.
— Обязанность Отдела по обеспечению доказательности обвинения — рассматривать все законные ходатайства, которые к нему поступают. Наш процесс рассмотрения является первым этапом, и это происходит внутри организации до того, как дела попадают в полицию Лос-Анджелеса или другие правоохранительные органы. Если дело соответствует определенному порогу озабоченности, мы переходим к следующему этапу и вызываем правоохранительные органы для проведения тщательного расследования.
— И, конечно,
Босх посмотрел на Сото, когда говорил это. Она отвела взгляд.
— Абсолютно так, — сказал Кеннеди.
— Я не знаю, какие доказательства привел вам Бордерс или его адвокат, но это полная чушь, — сказал Босх. — Он убил Даниэль Скайлер, а все остальное — какая-то афера.
Кеннеди ничего не ответил, но по его взгляду Босх понял, что тот удивлен тем, что он все еще помнит имя жертвы.
— Да, тридцать лет спустя я помню ее имя, — сказал Босх. — Я также помню Донну Тиммонс и Вики Новотны, двух жертв, о которых ваш офис заявил, что у нас не было достаточно доказательств для возбуждения дел. Были ли они частью той проверки, которую вы проводили?
— Гарри, — сказала Сото, пытаясь успокоить его.
— Бордерс не предоставил никаких новых доказательств, — сказал Кеннеди. — Они уже были там.
Это поразило Босха как удар. Он понял, что Кеннеди говорит о вещественных доказательствах по делу. Подразумевалось, что на месте преступления или в другом месте уже были улики, которые освобождают Бордерса от подозрений в совершении им преступления. Более серьезным следствием этого было признание некомпетентности или, что еще хуже, злоупотребления служебным положением — Босх упустил улики или намеренно скрыл их.
— О чем мы здесь говорим? — спросил он.
— ДНК, — ответил Кеннеди. — Это не было частью первоначального дела в восемьдесят восьмом году. Дело было возбуждено до того, как ДНК разрешили использовать в уголовных делах в Калифорнии. Она была представлена и принята судом в Вентуре только через год. В округе Лос-Анджелес это произошло год спустя.
— Нам не нужна была ДНК, — сказал Босх. — Мы нашли вещи жертвы, спрятанные в квартире Бордерса.
Кеннеди кивнул Сото.
— Мы отправились на склад вещдоков и вытащили коробку, — сказала она. — Ты знаешь порядок действий. Мы отвезли одежду, собранную с жертвы, в лабораторию, и они подвергли ее анализу по серологическому протоколу.
— Они составили протокол тридцать лет назад, — сказал Босх. — Но тогда они искали генетические маркеры группы крови, а не ДНК. И они ничего не нашли. Вы собираетесь сказать мне, что…
— Они нашли сперму, — сказал Кеннеди. — Это было незначительное количество, но на этот раз они нашли ее. Процесс анализа, очевидно, стал более изощренным после этого убийства. И то, что они нашли, не Бордерса.
Босх покачал головой.
— Ладно, я клюну, — сказал он. — Чья она была?
— Насильника по имени Лукас Джон Олмер, — сказала Сото.
Босх никогда не слышал об Олмере. Его ум заработал, и он стал искать, как могла быть подстроена афера, чтобы исправить ситуацию, но не думал о том, что он ошибся, когда застегивал наручники на запястьях Бордерса.
— Олмер в Сан-Квентине, верно? — сказал он. — Все это…
— Нет, это не так, — сказал Тапскотт. — Он мертв.
—
— Мы проверили его шестью способами, начиная с воскресенья, — сказал Тапскотт. — Тюрьмы находятся в трехстах милях друг от друга, и они не знали и не общались друг с другом. Этого не было.
В том, как говорил Тапскотт, было какое-то самодовольство. У Босха возникло желание ударить его по лицу. Сото знала, как может среагировать ее старый партнер, и потянулась, чтобы положить свою руку на руку Босха.
— Гарри, это не твоя вина, — сказала она. — Это дело лаборатории. Отчеты все там. Ты прав — они ничего не нашли. Они упустили это тогда.
Босх посмотрел на нее и отдернул руку.
— Ты действительно в это веришь? — спросил он. — Потому что я — не верю. Это — Бордерс. Он стоит за всем этим — каким-то образом. Я знаю это.
— Как, Гарри? Мы искали, кто за этим стоит.
— Кто лазил в коробку с вещдоками после суда?
— Никто. На самом деле, последним, кто это делал, был ты сам. Оригинальные печати были нетронуты, с твоей подписью и датой прямо сверху. Покажите ему видео.
Она кивнула Тапскотту, который достал свой телефон и открыл видео. Он повернул экран к Босху.
— Это в "Пайпер Тек", — сказал он.
"Пайпер Тек" — это огромный комплекс в центре города, где располагался отдел контроля за имуществом полиции Лос-Анджелеса, а также дактилоскопический отдел и авиационная эскадрилья — крыша размером с футбольное поле использовалась в качестве вертолетной площадки. Босх знал, что в архивном подразделении действовал высокий уровень секретности. Офицеры должны были предоставить служебное удостоверение и отпечатки пальцев, чтобы извлечь улики из любого дела. Коробки вскрывались в зоне досмотра под круглосуточным видеонаблюдением. Но это было собственное видео Тапскотта, записанное на его телефон.
— Это была не первая наша работа с ООДО, поэтому у нас есть свой собственный протокол, — сказал Тапскотт. — Один из нас открывает коробку, а другой записывает все на видео. Неважно, что у них там есть свои камеры. И как ты можешь видеть, ни одна пломба не нарушена, никакого вмешательства.
На видео Сото показала коробку на камеру, перевернув ее так, чтобы были видны все стороны и швы. Швы были заклеены старыми этикетками, которые использовались еще в восьмидесятых годах. По крайней мере, последние несколько десятилетий департамент использовал красную ленту для улик, которая трескалась и отслаивалась, если ее переклеивали. В 1988 году для опечатывания коробок с уликами использовались белые прямоугольные наклейки с надписью "ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ДПЛА [4] ", подписью и датой. Сото скучающе манипулировала коробкой, и Босх счел, что она думала, что они зря тратят время на это дело. По крайней мере, до этого момента Босх все еще был при своем мнении.
4
Департамент полиции Лос-Анжелеса