Два тигра
Шрифт:
— Я скорее умру.
— Тогда мы велим тебя подвесить.
— Кое-кто отомстит за мою смерть.
— Мстители твои далеко. Им никак не успеть.
— Когда-нибудь Суйод-хан доберется до вас. Тогда вы все испытаете на своей шее крепкие объятия аркана.
— Не смеши, старик. Мы не боимся вашей Кали и ваших арканов. Так ты не скажешь, где находится Суйод-хан и где спрятана моя дочь?
— Спроси об этом у воды Ганга, — усмехнулся манти.
— Ну что ж, тогда начинайте.
Четверо малайцев поволокли старика к дереву. Самбильонг захлестнул ему петлю вокруг
— Давайте!
Малайцы схватились за другой конец каната и приподняли манти на пару метров.
Несчастный испустил вопль ужаса. Петля под тяжестью тела так сжала его, что веревка врезалась в мясо.
Все, включая Янеса и Сандокана, собрались вокруг дерева и смотрели на пытку молча. Португалец достал свою неизменную сигарету и неторопливо ее раскурил.
— Подтолкните его, — холодно приказал матросам Тремаль-Найк. — Дайте ему покачаться. Пусть он погромче споет.
Пираты встали рядом с висящим колдуном и сильно толкнули его сначала в одну, а затем в другую сторону. Манти сжал зубы, чтобы не закричать, но видно было, чего ему это стоит. Глаза вылезали у него из орбит, он страшно задыхался, поскольку в сдавленные легкие воздух не проходил.
От нового толчка узел проник еще глубже в тело, и старик не мог сдержать воплей боли.
— Хватит! — крикнул он хрипло. — Хватит… негодяи.
— Будешь говорить? — спросил Тремаль-Найк, подходя к нему.
— Да… да… я скажу все, что… вы хотите… знать… но вели снять… петлю… Я задыхаюсь…
— Если ты передумаешь, мне придется снова начать пытку.
Он велел остановить раскачивание, потом снова спросил:
— Где Суйод-хан? Пока ты не скажешь, я не сниму с тебя петлю.
Манти мучительно колебался, но это продолжалось недолго. Он уже чувствовал, что не сможет сопротивляться страшному мучению, изобретенному дьявольской фантазией его соотечественников.
— Я скажу тебе, — простонал он с гримасой страдания.
— Говори быстро.
— В Раймангале.
— В древних подземельях?
— Да… да… хватит… убей меня…
— Еще один ответ, — продолжал неумолимый бенгалец.
– Где они спрятали мою дочь?
— Она тоже… Дева… в Раймангале.
— Поклянись мне в этом твоей богиней.
— Клянусь в этом… Кали… довольно… не могу… больше.
— Опустите его! — приказал Тремаль-Найк.
— Он не выдержал этой пытки, — сказал Янес, бросая сигарету. — Дьяволы-индийцы могут дать сто очков старой испанской инквизиции.
Манти тут же опустили и освободили от веревок. Лицо его налилось кровью, он тяжело дышал. Вокруг живота у него остался синий рубец, кровоточивший в нескольких местах. Малайцам пришлось усадить его — несчастный не держался на ногах.
Тремаль-Найк подождал несколько минут, пока тот отдышался, потом сказал:
— Предупреждаю, что ты останешься в наших руках, пока мы не убедимся, что ты нас не обманываешь. Если ты сказал правду, мы освободим тебя и даже щедро наградим за твои признания, но если ты солгал, ты умрешь в страшных мучениях.
Лицо сидящего манти оставалось безучастным. Но в глазах сверкнула молния ненависти.
— Где вход в
— Этого я не могу сказать, так как не был в Раймангале с тех пор как мы были разогнаны, — ответил манти. — Но думаю, что вход уже не там.
— Ты говоришь правду?
— Может быть, снова поклясться Кали?
— Если ты не возвращался в Раймангал, откуда ты знаешь, что моя дочь там?
— Мне сказали.
— Почему ее забрали у меня?
— Чтобы сделать из этой девочки Деву пагоды. Ты похитил у нас первую; Суйод-хан забрал у тебя дочь, так как в ее жилах кровь Ады Корихант.
— Сколько человек в Раймангале?
— Не очень много, — ответил манти.
— Еще одно слово, — прервал Сандокан. — У тугов есть корабли?
Старик бросил на него быстрый взгляд, стараясь угадать, чем вызван вопрос, потом сказал:
— Когда я был в Раймангале, там были только лодки. Но потом Суйод-хан мог купить корабль.
— Этот человек никогда не признается во всем, — сказал Янес Сандокану. — Впрочем, мы уже знаем достаточно и можем уходить, пока туги не вернулись с подкреплением.
— А вдова, что делать с ней?
— Я отправлю ее в свой дом, — сказал Тремаль-Найк. — Ей там будет лучше, чем у тугов.
— Тогда отправляемся, — сказал Янес. — Слоны уже прибыли в Кхари?
— Еще вчера, я уверен в этом.
— Как они, хороши?
— Прекрасные животные, приученные к охоте на тигров. Обошлись они дорого, но стоят этих затрат.
— Тогда едем охотиться в Сундарбан, — заключил Янес. — Посмотрим, стоят ли бенгальские тигры малайских.
Два матроса подняли манти на ноги, и отряд по знаку Сандокана покинул площадку, где на затухающих углях уже дотлевали кости покойного туга.
Обратный путь прошли без всяких приключений, и в два часа ночи экспедиция, увеличившись на манти и вдову, заняла места в шлюпках.
Возвращаться пришлось по течению, и вскоре все благополучно прибыли на борт судна. Манти заперли в трюме, для пущей предосторожности поставив там часового.
— Когда отправляемся? — спросил Тремаль-Найк у Сандокана, прежде чем разойтись по каютам.
— На рассвете, — отвечал пират. — Я уже дал распоряжения, чтобы все было готово к восходу солнца. К завтрашнему вечеру мы будем в Кхари?
— Конечно, — ответил Тремаль-Найк. — От берега реки до этой деревни не больше десяти-двенадцати километров.
— Легкая прогулка. Доброй ночи, до завтра!
Утром еще не погасли последние звезды, а весь экипаж «Марианны» уже был на палубе и готовился к отплытию. В то время как поднимали огромные паруса, Самбильонг, который командовал на палубе, с беспокойством заметил, что на обоих бригах, ставших рядом вчера, тоже готовятся поднять якоря.
На их палубах кипела лихорадочная деятельность, матросы забегали по вантам, поднимая сразу все паруса, точно боялись, что мало будет слабого утреннего ветерка. Малаец, которому с самого начала показались подозрительными эти два парусника, с экипажем чрезмерно многочисленным для таких небольших судов, настороженно поглядывал в их сторону.