Два талисмана
Шрифт:
Похоже, он шел по ложному следу. Перед ним и впрямь безобидная служанка.
Но Ларш не успел расстроиться: в допрос вступил Мирвик. Спросил вкрадчиво:
— А кто госпоже Афнаре колыбельную спел?
— Что? — не поняла Авита.
— Колыбельной у воров называется сонное зелье, — объяснил Ларш небрежным тоном знатока. — Нет, правда, откуда в молоке оказалось это снадобье?
Барабулька сначала не поняла, о чем речь. Когда поняла — чуть снова не забилась в истерике. Окрик Авиты заставил ее унять слезы, но не замолчать.
— Ну, успокойся, успокойся, — приговаривала Авита ласково. — Дела прошлые, да и не выпила госпожа Афнара это молоко. Признавайся уж: хотелось тебе убежать на танцы так, чтоб хозяйка не заметила, вот ты ей и плеснула зелье в молоко. Верно?
— Да чтоб я… да никогда бы… да ни за что!..
— Если не ты — значит, кто-то другой. Хозяйка дома не заходила в тот вечер?
— Госпожа Прешрина? Нет…
— Ну, кто-то был на кухне, когда ты грела молоко? Припомни, постарайся!
Барабулька честно подумала.
— Ой, да никого же не было… только дружок за мной зашел, чтоб идти на танцы, вот и все!
Тут всем сразу захотелось узнать как можно больше про дружка.
Имя выяснили сразу: Батувис. Про внешность удалось выведать лишь то, что парень хорош собой, носит усики и нарядно одевается. Откуда он взялся в жизни горничной — девушка вразумительно объяснить не смогла. Как он из этой жизни исчез — рассказала более понятно.
— Мы с ним до Бурого спуска дошли, — вспоминала Гортензия, — а там наткнулись на Нерхара. Это тоже мой дружок, моряк, он в плавании сейчас. Нерхар посулил Батувису все ребра поломать. Батувис струсил и сбежал, а мы с Нерхаром пошли плясать.
— Вот даже как! — отметил Ларш. — Ты, выходит, не была с ним на танцах? Не знаешь, чем он в ту ночь занимался? А может, он вернулся и твою хозяйку убил? Зелье-то в молоко он мог подсыпать, верно?
Потрясенная Барабулька сначала пыталась возражать, но, подумав, признала: да, мог подсыпать зелье. Мало того, девушка припомнила, что в ту ночь потеряла ключ от дома. Не утащил ли его коварный Батувис?
— Там калитка с секретом, — задумчиво добавил Ларш, — и один из грабителей знал, как она открывается… Но вот чего я не понимаю: если на Гортензии были браслеты, почему же этот Батувис не углядел свою добычу?
Служанка, углубившись в размышления, ответила без раздумий:
— Ветрено было наверху, на улице. Я на голову шаль накинула, руки под ней спрятала. А внизу, за скалами, ветра не было, я шаль сбросила…
— Батувис, Батувис… — напряженно прошептала художница. — Где-то я это имя слышала… и недавно совсем…
— Вспоминай! — скомандовал Ларш.
И, словно приказ Спрута подстегнул память, девушка воскликнула:
— Да! В Наррабанских Хоромах, незадолго до пира!
И пересказала случайно подслушанную беседу, чем крайне взволновала Ларша и Мирвика.
— Так
— А то!.. Браслеты! — вторил ему Мирвик. — Вот цепочка и связалась. Батувис этот самый на Верши-дэра работал. А второй, что с ним был, — человек Вьямры! Наверно, уговор был — добычу поделить…
Тут в дверь постучала госпожа Лаинга:
— Уж не извольте гневаться, что беспокою. Тут пришел какой-то… высокий, лысый… спрашивает Спрута. Говорит, что хозяин цирка. Впустить или гнать?
— Что значит — помер?!
— Вот так и помер, госпожа. Вина кубок опрокинул — и помер.
— Откуда знаешь?
— От слуг из Наррабанских Хором.
Вьямра отвернулась от собеседника, чтобы не накричать на него.
Нечего на Угара зря орать. Что ему было велено — он толково выполнял на пару с человеком Верши-дэра. Приглядывал, чтобы наемник наррабанца не присвоил урожай.
Виноват он разве что в том, что позволил заказчику оставить урожай у себя до окончательного расчета. Но ведь и заказчик — не какой-нибудь купчишка. Со знатью надо обходиться почтительно, но меж делом дать понять: мол, ежели, господин, вздумаешь нас дурить — за спиной у телохранителей не отсидишься. Достанем хоть здесь, хоть за морем!..
Ну, и как его теперь доставать из Бездны… или куда там после смерти попадают души наррабанцев?
— Так и не удалось узнать, на кой сдались Верши-дэру эти браслеты? — ровным голосом произнесла Вьямра. — И почему их два, если наррабанец велел добыть один?
Угар развел руками.
— А Батувис может что-то знать об этих демонских делах?
— Батувис может, — кивнул Угар. — Батувис у Верши-дэра давно служит. Бели поймать да потрясти…
— А где сейчас браслеты?
— Где-то в Наррабанских Хоромах.
Вьямра раздумывала недолго. Да, можно изловить Батувиса и выпытать, что ему известно о хозяйских тайнах. Можно заслать своих людей в Наррабанские Хоромы на поиски браслетов. Но стоят ли браслеты таких хлопот? Ясно, что вещицы волшебные, иначе кому бы надо тратить такие деньги, чтобы найти горстку бисера? Но одно дело — найти талисман и передать заказчику, а совсем другое — заполучить его для себя. Волшебные предметы коварны. Если верить бродячим сказителям, неприятностей от талисманов обычно больше, чем пользы.
— Нет, — решила Вьямра, — мы выпрягаемся из этого дела. Хватит нам и задатка!
Сейчас ей надо было думать о другом выгодном деле. О том, где она с внучкой — лишь вдвоем. Девчонка права: нельзя об этом знать людям Вьямры. Никому.
Умная девочка. Совсем как Вьямра в ее возрасте.
А что бы сделала Вьямра в ее возрасте?
Тяпнула бы весь урожай и махнула из Аршмира, заметая хвостом следы. Вот еще, делиться с кем-то!..
— Сейчас для тебя, Угар, другой приказ будет… Эй, Айбиш! — повысила голос женщина.