Два сфинкса
Шрифт:
– Теперь осмотрите также и нишу. Я хотел бы вам показать двор моего дворца близ Дели, а также и моего любимого слона.
Со свойственным ему скептицизмом, профессор поднялся, взял свечу в руки и пошел в нишу, ощупал стены, постучал в них и вышел обратно. Стены были толстые, капитальные, а смежная комната слишком мала, чтобы в ней мог уместиться слон.
Смеясь от души над его сосредоточенным видом, Адуманта Одеар поставил перед нишей кресла. Затем он нажал пружину. Тотчас же внутренние ставни закрыли широкие окна, на которые он опустил еще толстый занавес. Только чуть брезживший свет свечи, поставленной в углу, смутно освещал комнату.
После этого индус
Эриксо снова почувствовала давление какой–то тяжести. Ей казалось, что она снова находится в магическом и таинственном кругу, так долго державшем ее пленницей. Лицо индуса, погруженного в тень, она не могла видеть, но его поднятые руки ясно вырисовывались в полумраке. Они словно фосфоресцировали, а длинные и тонкие пальцы источали свет и сыпали искрами. Мало–помалу, облачная завеса стала таять и сквозь нее видны были разноцветные лучи вперемешку с молнией! Затем все погрузилось в блестящий, но мягкий и ровный свет. Воздушная завеса наконец расплылась совсем и удивленным глазам присутствующих предстал обширный, вымощенный мрамором двор, в глубине которого виден был дворец индийской архитектуры. Несколько ступеней вело на большую террасу, колонки которой поддерживали крышу, украшенную, словно кружевами, разноцветной, вызолоченной и покрытой эмалью резьбой. Посредине двора, в мраморном бассейне, бил фонтан и переливался мириадами разноцветных огней; вокруг виднелись высокие пальмы и смоковницы. Вся эта чудная, дышавшая покоем и негой картина тонула в розовом полусвете заходящего солнца. Под пальмой, у подножия террасы, громадный белый слон шумно чавкал, пожирая корм из большой тростниковой корзины.
Присутствующие замерли и онемели от изумления. Адуманта первый, встав с кресла, нарушил общее молчание.
– Не желаете ли вы, господа, посетить мой дом? – сказал он, предлагая Эриксо руку.
Та машинально, как во сне, последовала с ним через двор и вошла на террасу; за ними следом шли остальные. Не веря собственным глазам, они внимательно озирались вокруг. Профессор, чтобы убедиться, что не спит, даже ущипнул себя за ухо и так энергично наступил себе на мозоль, что не мог удержаться и вскрикнул от боли. Нет, сомнения не было – он бодрствует!
Граф и Ричард, по его примеру, тоже испытывали себя: один, подставив руку под струю фонтана, почувствовал свежесть воды; другой погладил слона, полной грудью вдыхая влажный и ароматический воздух, так непохожий на европейский. Поднявшись на террасу, профессор вытащил из большой вазы цветок голубого лотоса и вдел его в петлицу.
Эриксо остановилась на террасе и, опираясь на руку набоба, глаз не могла отвести от полосатой портьеры, закрывавшей вход во дворец. Странная работа шла в ее голове. Все, что она видела сейчас, казалось ей знакомым и уже виденным раньше. За этой дверью должна находиться большая зала с зелеными колоннами, обставленная низенькими диванами; дальше шла полукруглая комната, полная цветов, с причудливым убранством из сандалового дерева. Комната эта вела на другую террасу, меньших размеров, у подножия которой расстилался сад.
Увлекая своего спутника, Эриксо быстро направилась к входной двери. Она жаждала проверить свои воскресшие воспоминания. Нет, она не ошиблась!
Эриксо бессильно опустилась на ближайший стул и прижала руку к своему трепещущему сердцу.
– Вы, кажется, устали, баронесса? Не угодно ли вам освежиться пальмовым вином? – произнес в эту минуту звучный голос Адуманты, который подал ей золотой кубок, переполненный сильно ароматным вином. Эриксо приняла кубок.
Случайно, или с намерением, но кубок выскользнул из ее дрожащей руки, и вино разлилось по зале.
Адуманта в это время отвернулся и Эриксо не видела ярости, вспыхнувшей в его глазах.
– Однако, время уходить. Пойдемте, господа! – спокойно обратился он к гостям.
Они поспешно прошли через залу и двор. Едва профессор, шедший последним, прошел через сводчатую арку, образовавшую словно длинный и темный коридор, как все вдруг оказались сидящими в своих креслах в круглой зале, освещенной свечей. Перед нишей клубились еще густые облака, но и они, впрочем, почти тотчас же рассеялись.
– Великий Боже! Какой сон! – вскричал, задыхаясь, граф.
– Но вы не сон видели! Вы просто совершали экскурсию в мой дворец в Гималаях, – ответил Адуманта, смеясь и вытирая свое разгоряченное лицо.
– Конечно, мы не спали! Посмотрите: этот голубой лотос в моей петлице доказывает, что мы действительно сделали прогулку в Индию, без малейшей потери времени! – вскричал сияющий Бэр.
– Это правда. У меня вся манжета смочена струей фонтана, – прибавил граф, ощупывая рукав.
Ричард же молча показал живого колибри, которого держал в руке.
– Он сидел на балюстраде и без всякого сопротивления дал себя поймать, – прибавил барон, выпуская на свободу птичку.
– Нет! Это превосходит всякие границы самого фантастического воображения, самой необыкновенной магии. Вы, Адуманта – второй Аменхотеп! – вскричал профессор, не владея собой и в беспокойстве бегая по зале.
– Что это за особа, которую вы называете уже второй раз и которую считаете великим магом? – спросил индус, внимательно смотря на Бэра.
Но Эриксо пришла тому на помощь и избавила от необходимости отвечать на такой щекотливый вопрос. Быстро подойдя к набобу, она протянула ему свою маленькую ручку и дрожащим от волнения голосом сказала:
– Ваше знание ужасающе, господин Аллан! Но я хотела бы подвергнуть его последнему испытанию и попросить вас сказать, сколько мне лет и откуда я родом, конечно, если мой вопрос вы не сочтете назойливым!
– Нимало, баронесса! Я сочту за особое удовольствие ответить вам.
Адуманта наклонился над атласной ладонью молодой женщины, насмешливо улыбаясь и показывая из–под черных усов свои прекрасные, ослепительной белизны зубы.
– Если бы кто–либо услышал число ваших лет, не видав вашего очаровательного личика, то отшатнулся бы в ужасе, и все ваши обожатели, вздыхающие у ваших ног, баронесса, в ужасе бежали бы от вас. Но потрудитесь сесть! И вы, господа! Чтобы исполнить желание баронессы, я вызову прошедшее, как вызвал сейчас настоящее. То, что вы увидите, дополнит мой ответ.