Два сердца
Шрифт:
– И тем не менее.
– Воспоминание не доставило радости. Кокетка вела себя просто кошмарно: одни фальшивые улыбки и нарумяненные щеки чего стоили. Но Ройс был от нее без ума и ровным счетом ничего не замечал. Конечно, Лиза прекрасно понимала, что влюбленность, как всегда, не продлится дольше недели, и все же существовали серьезные основания для тревоги: весь бомонд знал, что Пелхэмы подыскивают для единственной дочери богатого мужа и при этом пользуются дурной репутацией. Не исключено, что ужасная девица планировала заманить выгодного жениха в ловушку.
К счастью,
– Итак, о какой же особе речь на сей раз? Надеюсь, не о леди Энн Бишоп?
– Нет, не о леди Энн Бишоп!
– Вовсе незачем злиться.
– А я и не злюсь вовсе!
– сердито ответил Ройс.
– Просто ни разу не замечал, чтобы доводилось обсуждать с тобой неподобающие темы.
– Еще как! Один раз даже советовался, что лучше купить в подарок актрисе, за которой волочился, - рубиновое колье или серьги. Тебе хватило здравого смысла показать мне эту особу в театре. Сначала я думала, что лучше всего подойдет гранат, но изменила мнение: этот благородный камень не для безвкусной блондинки.
Ройс открыл рот, но тут же снова закрыл, очевидно, так и не придумав достойного ответа.
Лиза решила, что он просто не смог вспомнить, о ком шла речь. Действительно, с тех пор прошло целых четыре месяца!
– Забыл? Голубые глаза, светлые волосы, широкий зад. Ах да! У нее еще была дурная привычка носить вуаль, хотя сейчас это совершенно немодно.
Ройс окончательно утратил дар речи и почти без сил откинулся на спинку сиденья. Маргарет оказалась права: он обращался с Лизой с катастрофической бесцеремонностью. А сейчас беспомощно смотрел на порозовевшие от мороза щеки и покрасневший кончик носа. Вот она убрала со щеки непослушный локон, вот плотнее запахнула пелерину… Он провожал взглядом каждое движение.
– Лиза, прости, пожалуйста.
– Простить? Но за что же?
– За то, что навязывал непристойные темы для обсуждений. С тобой так легко разговаривать обо всем на свете.
Улыбка на мгновение померкла, но тут же засияла снова.
– Да, мне уже об этом говорили. Но сейчас речь о другом. Ты хотел посоветоваться. Так в чем же дело?
– Ах да! Речь не о женщине. Во всяком случае, не о посторонней женщине…
Слова отказывались подчиняться, и Ройс мысленно проклинал себя за косноязычие. Получалось, что он без зазрения совести мог рассказать мисс Притчард о глупой влюбленности в какую-то низкопробную актрису, но в то же время не знал, как спросить о человеке, которым, по слухам, заинтересовалась она сама.
Лорд Пемберли задумчиво потер лоб и спросил себя, с каких это пор разговор превратился в сложную дипломатическую процедуру. Ради Бога, это же Лиза! Элизабет, которая знает его лучше, чем любой другой человек на свете. Мисс Притчард, которая смеялась над его промахами, дразнила за нелепые ошибки и всегда, всегда понимала.
Но вот он сидит напротив и заикается, как неловкий шестнадцатилетний мальчик, пытаясь подступиться к разговору о неведомом и опасном лорде Дареме.
И все же требовалось немедленно выяснить, как Лиза относится к своему таинственному
– Утром у нас с Мег состоялся интересный разговор.
– Правда?
– Да. И она… упомянула о тебе. О тебе и еще, об одном человеке.
Зеленые глаза мгновенно вспыхнули пониманием, но Лиза пожала плечами, словно стремясь прогнать нежелательную мысль.
– Кажется, Мег снова начинает сводничать, - спокойно заметила она.
– Ума не приложу, зачем ей это нужно.
Мисс Притчард ни словом не обмолвилась о лорде Дареме, и Ройс счел это хорошим знаком. Возможно, у сестры просто разыгралось воображение. Да, разумеется, так оно и есть. Как обычно, историю придумала Мег. Он вздохнул с облегчением и радостно улыбнулся:
– Ты же знаешь мою сестру: она обожает придумывать небылицы.
– Да уж, заметила. Склонность к сводничеству делает ее опасной. Наверное, чтобы укрыться от ее козней, придется тайком покинуть Лондон и спрятаться. Боюсь только, что тебе гораздо сложнее это сделать, чем мне. Я могу, например, сменить имя и наняться гувернанткой в какое-нибудь далекое поместье, а вот как поступить тебе? Найти работу в качестве домашнего учителя?
– Сомневаюсь, что получится. Стоит людям услышать мою латынь, как самозванство тут же обнаружится.
– Да, ты прав. К тому же нельзя забывать и о твоей склонности к приключениям. Думаю, стоит попробовать наняться на корабль и отправиться в Индию. Говорят, юнги всегда нужны.
– Юнги? А как насчет капитанов?
– О, эту должность надо заслужить. Семь-восемь лет безупречного плавания, и ты во главе корабля.
– Жестокая!
– Скорее, справедливая. Ты же ни разу не выходил в море и не сможешь отличить правый борт от левого и нос от кормы.
– Неправда! Нос - это там, где штурвал, а с правым и левым бортами можно как-нибудь разобраться по аналогии с правой и левой руками.
– Гениально! Прости, ошиблась и беру свои слова обратно. Несомненно, ты лучший на свете капитан.
– В голосе звучал откровенный сарказм.
Ройс широко улыбнулся:
– Как всегда, умеешь поставить на место.
– Только в том случае, если это необходимо, - невозмутимо уточнила Лиза.
– Раз так, то о мирной беседе придется забыть.
– Да у нас и не бывает мирных бесед. Честно говоря, мне это очень нравится.
– Лиза посмотрела на стопку неподписанных приглашений, которые держала в руках.
– Не сомневаюсь в добрых намерениях Мег, но все-таки жаль, что придется спасаться бегством. Или потребовать разрешить мне самой устраивать свою судьбу.
– Но она волнуется за тебя. Ты ей почти как сестра. Лиза натянуто улыбнулась:
– Мег мне тоже почти как сестра. Даже и не знаю, что бы делала без ее дружбы. И без твоей, кстати, тоже.
– Не могу говорить от имени Маргарет, но сам я всегда к твоим услугам. Был и останусь верным другом.
Взгляды встретились. Молчание углубилось и наполнилось новым смыслом. Лиза прикусила губу, приоткрыла кожаную шторку на окне и посмотрела на улицу. Согнутое перо на тюрбане коснулось плеча.