Два сердца столицы
Шрифт:
К концу года в городе начались столкновения людей с полицией, за что они боролись для меня до сих пор не понятно, но я боролся вместе с ними. Я не занимал ничью сторону, я боролся исходя из своих интересов: мне было скучно, вся моя команда погибла, я остался один. Из своей квартиры я съехал в киберклуб, в котором до пандемии часто проводил время с командой. С точки зрения мобильности это было удобнее, чем проживать в многоквартирном доме. Поэтому я переехал и полностью погрузился в поддержании анархии: надевал балаклаву, брал биту, выходил на улицы города, дрался, а в качестве бонуса забирал оружие.
Каждый день мир охватывала смерть, а я хотел повторить сценарий игр, которыми жил с 16 лет. Знаете, эти игровые сюжеты, где случился конец света и выжила кучка людей, которые боролись за свою свободу или игры с полной свободой действий, герои таких игр делали, что вдумается человеку, сидящему за компом. Таким образом, я отвлекался от происходящего. Если кратко, правительства не было, армии не было, была только анархия. У меня была идея собрать свою команду борцов, но как я уже сказал, Армагеддон прогрессировал, уничтожая всех, не оставляя претендентов для моей команды мечты. Пришлось отказаться от этой затеи…
К концу зимы, ученые совершили открытие, взяв пробы воздуха они обнаружили, что вирус мутировал до такой степени, что теперь он обитает постоянно в нём. Армагеддон’20 официально признан биологическим оружием, вырвавшимся наружу по чей-то страшной, халатной ошибке. В народе ходили слухи, что вирус создан по типу радиации, хер знает, что это значит, но меня Армагеддон не трогал, потому не сильно волновал, я вовсе не интересовался его течением и тем как он создан. Я его победил, я же уже говорил, я всегда побеждаю.
Противовируса нет. Умрут все, но не я. Я уже начал рисовать в своем воображении мир, где только я, прикинул, чем могу заняться, думал о том, где брать еду, рассуждал на тему того, остались ли еще такие же как и я, размышлял о том, а вдруг среди массовых суицидников были такие как я, неподдающиеся вирусу и могли бы выжить, но рано сдались. Но все эти мысли улетучились, когда я увидел безлюдный мир. Я не нашел ни одного минуса в этом и просто жил.
Весной населения вымерло, телевидение, радио и интернет опустели. Наступила тотальная тишина. Доходяги ещё пытались бороться с вирусом, а я боролся с ними, когда они несли угрозу моей безопасности. Продолжал грабить полицейские участки, военные части, забирая понравившиеся к себе домой. Я решил собрать коллекцию оружия, раньше для этого бы потребовалась куча документов, а теперь полная свобода действий. Я тащил все ящиками. Складировал, изучал. У меня было много свободного времени и я занял его изучением оружия.
Однажды один из доходяг-мародеров попытался украсть у меня винтовку, я выпустил пулю ему в башку.
«Никто не смеет забирать то, что принадлежит мне. Меня не мучала эта ситуация, во-первых он доходяга и всё равно помрет где-нибудь в закутке, а во-вторых, не лезь ко мне и я не трону тебя. Это же элементарно», – рассуждал я, сидя в своем укрытии.
Я клинический собственник, все что моё-это только моё. Никто не смеет трогать, а тем более забирать что-либо у меня. Это касалось не только предметов, но и людей…
Поэтому я знал, где живет моя девчонка,
С начала зимы, в её окнах никогда не было света, но я верил в лучшее. Весной, когда мир опустел, я аккуратно взломал замок её хаты и проник в квартиру. Никого, тишина. Я ходил по её дому, разглядывал фигурки самолетов, которыми была заставлена квартира, её фотографии в рамках из путешествий, фотографии её собаки. Полки были покрыты пылью, что свидетельствовало о том, что её давно не было дома.
На её туалетном столике стояла красивая шкатулка, открыв которую, заиграла музыка и конечно же внутри была небольшая фигурка самолета, а также очень красивый кулон с толстой, длинной, плетеной цепью, который лежал на красной, бархатной ткани. Я поднял глаза, на столе, в серебряной рамке, стояла её покрытая пылью фотография, с собакой на руках, а на шеи висел тот самый кулон. Синеглазка вытер рукавом проступившие на глазах слезы и повесив себе на шею её кулон, забрал её фотографию, которую до сих пор хранит в тачке, покинул квартиру…
Наши дни
«Зачем выжившим на нас охотиться? Зачем на них эти костюмы? Кто они? Откуда?», – все ещё размышлял Егор, открывая киндер сюрпризы и поедая их, затем он открывал игрушки и пытался собрать их по вложенной инструкции.
– Какая херня. Хуй поймёшь, что куда вставлять, – раздражался парень и бросал их в ящик для игрушек. Весь день он провел в мыслях о том, почему выжившие в костюмах хотят убить их. Возможно это выжившие мародеры с прокаченными скилами, а может кто-то похуже мародеров, которых я ещё никогда не встречал. Парень вдруг задумался, а был ли он мародером? Он же также как и они участвовал в беспорядках, забирал оружие.
– Думаю нет. Я защищался и вообще я никогда не крал у живых, здоровых людей, я грабил опустевшие здания и искал чего-то… – он призадумался и продолжил, -хуй знает, что я искал. Похуй. Я был кем-то хуже мародеров. – решил он, улыбнувшись своим мыслям. Егор не был жестоким, но если только дело не доходило до защиты себя и тех кто ему дорог, в такие моменты он был готов на всё.
На город опустилась ночь, а Егор вышел из своего убежища лег на асфальт посреди дороги и уставился в небо. Лежать и размышлять было его привычкой с детства. В таком положении он расслаблялся и думал о своих дальнейших действиях.
– Кутузовский ещё никогда не был так тих и спокоен. Главное, чтобы эти уебаны не приехали сюда. Но судя по маске с фильтром, у них нет возможности безгранично дышать зараженным воздухом. Это я так думаю. Ведь даже в играх герои должны прокачивать свои способности, а у охотника был обычный фильтр примерно второго уровня, ну максимум третьего. А может это новые разработки?
В город пришла теплая, сухая весна и лежать на асфальте в пустынном городе было комфортно. Впервые были слышны звуки насекомых, о наличии которых Егор никогда не задумывался. Он закрыл глаза и прислушался к новым для него и для города звукам.