Два сердца, одна палатка

Марьенко Дарья

Студент не успел ничего ответить, как Влад убежал к другим детям. Из мыслей его вывела маленькая девочка, которая дергала парня за футболку.

– Мы идем? – Поинтересовалась школьница, сильно задирая подбородок к верху, чтобы встретиться с ним глазами.

Взяв за руки девочек, чтобы никто не потерялся, Антон двинулся в сторону каморки. Узкое маленькое помещение озарилось светом и просунув голову в проем, Кузнецов больно ударился об потолок.

– Ай! Чего такие потолки низкие?! – Возмутился он, потирая рукой ушибленное место.

Девочки, стоящие позади, засмеялись. Вытащив все необходимые принадлежности, вожатый вместе со школьницами расселся на полу актового зала, и они стали рисовать огромный красный динамит, который гласил

всем: «Берегись, а то взорвется!». Выводя ровные буквы, парень задумался над тем, что еще никогда не сидел на полу, не рисовал заплесневелой гуашью бомбу, и никогда не общался с такими экстравертными людьми, как Влад. Если Пеликанов был для Антона батарейкой, то Никифоровского можно было сравнить с солнечной батареей, которая, практически из ниоткуда берет свою энергию на существование. То, как он находил со всеми общий язык, бежал, разрываясь на пятнадцать человек и пытался всем помочь – удивляло Кузнецова. Еще больше, он не мог понять, как Владик запомнил, что у Леры аллергия на клубнику, Света не выходит на улицу без крема от загара, а Диана не любит заплетать косички и смеяться по утрам. Следить за этим парнем было одно удовольствие, конечно, когда он не занимался нравоучениями, отбиранием наушников и воспитанием, казалось бы, уже взрослых людей. Мысли опять прервала Даша, которая оповестила, что они дорисовали, а сам Антон уже десять минут ковыряет кисточкой в стаканчике с водой.

Плакат был вывешен на общий стенд рядом с другими стенгазетами. Первый отряд присвоил себе название «Кузнечики» и на листе бумаги во всю расположилось странное зеленое пятно с палками во все стороны. Второй отряд провозгласил себя «Волшебные крысы», нарисовав двух замечательных хвостатых в фиолетовых колпаках со звездами. Четвертый и пятый, где были ребята постарше, выбрали более смешные названия.

– Антон, а что это за коричневая куча? – Тыкая пальцем на один из плакатов, спросила Полина.

– Это, видимо, котлета. – Прочитав на плакате: «Пятый отряд – Котлеты. Всегда готовы!», объяснил вожатый.

Девочка хмыкнула, подтянув свою едва заметную оправу к переносице и взяв за руку подругу, пошла следом за старшим, еще раз кинув взгляд на коричневое пятно.

Выйдя во двор, Кузнецов вместе со школьницами присел в тенек на газон, обняв длинные худые ноги руками. Им открылся вид на беседку, в которой мальчики репетировали выступление. Лучи палящего солнца просачивались сквозь листву, около стоящего дерева, изредка попадая на лицо Влада. Его губы двигались в немых предложениях, повторяя слово в слово за Димой, который рассказывал заученный стих. На рядом стоящей беседке сидела Оксана, объясняя что-то маленькой девочке. Мягкий голос и трепетные движения руками – все это создавало уютный образ заботливой вожатой. Волосы вились до самых плеч и на солнце казались еще светлее, чем были на самом деле. Рассматривая вожатых со стороны, он задумался о том, что они могли бы быть отличной парой – оба красивые, внимательные, чуткие по отношению к детям и ответственные, но почему они отрицают друг друга в качестве партнеров? Не зря говорят, что противоположности притягиваются.

– Тох, ты чего завис? – Окликнул его Влад, устремляя взгляд в ту сторону, в которую смотрел Кузнецов.

– А? Да, задумался…

Никифоровский поймал ответный взгляд Сурковой и снова посмотрел на напарника, улыбнувшись и кивнув, решил пропустить мимо ушей. Антон встал с травы, подходя к отряду. Кольца оставили отпечатки на коже ног, поэтому узор смотрелся так, будто парень упал коленями на камни.

– Как успехи? Мы там уже все дорисовали.

– Молодцы!

Большая рука опустилась на головы девочек, взъерошивая их тонкие волосы. Полина чуть поежилась и с угрюмым лицом отошла в сторону, поправляя прическу и очки. Кажется, Влад не запомнил только этого. Мысленно извиняясь перед ней, он кивнул головой и сделал виноватый вид.

– Мы почти выучили два стиха, сейчас еще поставим легкий танец для всего отряда и порвем завтра

всех! – С гордостью заключил Никифоровский.

После ужина был свободный час на отдых для детей, но, к сожалению, не для вожатых. Антон помог проводить детей до комнат и смылся на задний двор в излюбленное место, под предлогом «заберу бумаги из бухгалтерии». Влад успел забежать на этаж, где висел стенд с рисунками и выразил по поводу плаката с нарисованной взрывчаткой, свою мысль: «Плакат – бомба!». Нужно сказать, что каламбуры были неотъемлемой частью Никифоровского. На дискотеке Кузнецов планировал, наконец-то, отдохнуть, но его планы были нарушены коллегой в очках, который потащил его на танцпол, дрыгаясь, в припадочном танце под современную песню, которая уже стала хитом. Парень чувствовал себя неловко, но яркая улыбка, которую он видел перед собой, не могла не заставить улыбнуться в ответ.

– Расслабься, это всего лишь дети! – Кричал Никифоровский громче музыки, опаляя ухо горячим дыханием.

Запястья схватили чужие руки. По телу пошли мурашки. Откинув лишние мысли, Антон прикрыл глаза и выдохнул. Подняв веки, он начал раскачиваясь, чуть подпрыгивать, повторяя действия за Владом. Музыка орала из колонок, как бешеная. Стеснение улетучилось и под очередную песню, Антон двигался уже куда свободнее.

– Я сейчас приду. – Запыхавшись, крикнул он коллеге.

Тот одобрительно кивнул головой. Отдышавшись, Кузнецов облокотился на стену, стоя за корпусом и посмотрел из-под листвы на яркие переливающиеся огни дискотеки.

– Ты тоже сюда ходишь? – Послышалось позади.

– Напугал! – Ответил он Илье, который стоял в паре метров. – Да, отдыхаю тут ото всех. – Антон перевел дух, сделав глубокий вдох и присел на корточки.

– Строгий. – Кидая взгляд в сторону третьего отряда, заключил Макаров. – Но крутой. Круто ладит с детьми. – Выразил свое мнение про Влада начинающий вожатый.

– Да. Этому у него стоит поучиться. А у тебя кто в паре?

– Я один. – На это заявление парень искренне удивился и посочувствовал.

–Да, у меня старшие, их всего семь. Остальные приедут после того, как сдадут экзамены. Короче не скоро.

Дискотека была в полном разгаре. Конечно, ее разжег Влад, который прыгал выше всех, держа за обе руки Оксану. Девушка не отставала, задавая пример детям, как надо веселиться. Антон заметил, что эти двое – взрывная смесь и, если бы они были в одном отряде, у детей, скорее всего, крыша поехала от их идей и постоянных мероприятий.

Проходя мимо ребят, Кузнецов надеялся, что коллеги не заметят его отсутствия, но все надежды разрушились, как карточный домик, когда их глаза с Сурковой пересеклись и она тут же затащила парня танцевать. Белоснежная улыбка отражала свет со сцены, ослепляя Антона, из-за чего приходилось щуриться. Поймав взгляд своего напарника, который мимолетно подмигнул ему, Кузнецов завел Оксану в медленный танец чуть напористее, и девушка прильнула к его худой груди, заливаясь румянцем. Ночь была прохладной и шумной, благодаря сильным музыкальным колонкам и диджею лагеря. Прохладный ветер поднимал волосы на руках, облепляя тело мурашками. Уложив детей по кроватям, уставший Никифоровский прошел к стенду с предстоящими встречами, изучая распечатанные таблицы.

– На завтра нужно к концерту вырезать картонные юбки и галстуки, ты помнишь? – Не громко, спросил он.

Кузнецов почесал затылок и подошел сзади, практически вплотную, пытаясь вглядеться в расписание.

– Если честно, нет. – Ответил студент, тяжело вздохнув.

Парень спереди дернулся, резко поворачиваясь, тем самым сократил дистанцию на пару десятков сантиметров, вписываясь практически в выпирающие ключицы очками. Отстраняясь, Антон пропустил вожатого, который оглянулся и встретившись с зелеными глазами, медленно переставляя ноги, ретировался в комнату. Кузнецов остался наедине со своими мыслями, чувствами и эмоциями за еще один пережитый день. Это то, что ему сейчас не хватало. В тишине и одиночестве он видел свободу.