Два сердца, одна палатка

Марьенко Дарья

– Каждый год одно и тоже. Ну, мы же тесты прошли на сайте, зачем опять это все рассказывать? Я сейчас усну. – Жалобно скулила Олеся.

– Это нужно знать! Очень важная информация, слушайте давайте! – Приговаривала Суркова.

– Оксан, что там слушать? Всем же понятно, что прыгать с обрыва в воду или совать пальцы в розетку – нельзя. Зачем мы это слушаем уже полтора часа?

Антон глянул на часы. И правда, лекция длилась уже почти два часа. Он зевнул, уселся на стуле поудобнее и вытянул длинные ноги под стул впереди сидящей вожатой. Время текло медленно и нудно. За окном изредка качалась и шелестела зеленая листва

на деревьях, пекло солнце, то и дело, садился воробей, заглядывая своим маленьким глазом в большое панорамное окно зала. В детском лагере Кузнецов никогда не был и оказаться сразу вожатым, пересекая этап ребенка, было странно. Даже немного отстраненный Илья, был ранее в лагере и, хотя бы чуточку имел представление о происходящем. Чего нельзя было сказать об Антоне. Для него все это было новым. Он, как ребенок осматривал широкие коридоры, ведущие к столовой с витражными стеклами, вглядывался в море вдалеке и корчился от манной каши по утрам, вливая в себя только сладкий чай.

– Лекция окончена, спасибо, что прослушали инструктаж, подойдите и распишитесь напротив своих фамилий. – Сказал специалист по охране труда и, положив журнал на стол, отошел в сторону.

Облегченно выдохнув, полусонные ребята вывалились из зала. Наконец-то можно было вдохнуть свежий кислород и размять затекшие конечности.

– Это я, надеюсь, единичный инструктаж? – Спросил замученный Макаров.

– Да! Вам повезло, раньше их было три… – Вспоминая былые времена, сказала Оксана, поправляя волосы.

Все испуганно взвизгнули и более оживленно пошли на выдачу удостоверения вожатых. Валентина Федоровна раздала пропуска, еще раз пригрозила за потерю ключей от комнат и за то, что дети не вытаскивают жвачки и бумажки из карманов вещей, которые относят в прачечную. Олеся с Оксаной постоянно шутили и смеялись, хотя со всей серьезностью слушали женщину, улыбались и кивали головой, что обязательно будут за всеми следить.

Сделав все утренние дела на сегодня, ребята решили отдохнуть, разложить свои вещи из сумок и обустроиться на новом месте. Зайдя в пустую комнату, Антон открыл форточку, усаживаясь на подоконнике. Мысли улетучились, и парень почувствовал внутренний покой. Кузнецов, как и его друзья, тоже решил, что навести идеальный порядок один раз на все два месяца будет здорово и продуктивно, а потом его просто стараться поддерживать.

– Антош, у тебя случайно не будет мыла? А то свое нигде найти не могу. – Заглянула через приоткрытую дверь в комнату Олеся.

– Ну ты даешь! Нашла у кого спрашивать. Хорошо, что я себя взял, что говорить про мыло. У меня средство один в десяти. – Отшутился студент, хмыкнув себе под нос.

– Это как? – Чуть потупив, спросила Иванова, вылупившись на Антона.

– Вот так. – Кузнецов взял с полки возле раковины баночку с жидком средством и начал перечислять: – Мыло, гель для душа, шампунь, крем для пяток, мыло для интимной гигиены, пенка для умывания и бритья… – Сделав глубокий вдох, он хотел продолжить.

– Я тебя поняла. – Испугавшись такого ухода за собой, бедная девчушка скривила лицо и убежала обратно в свою комнату.

Через час вожатые, как и договаривались, встретились на площадке лагеря. Солнце едва грело своими лучами открытые участки кожи, поэтому поверх футболки пришлось натянуть кофту.

– Предлагаю начать уборку с центральной части, завтра беседки, спортплощадки и можно пройтись по периметру

у кустов, покосить газон.

Оксане нравилось управлять процессом и всегда принимала непосредственное участие. За это все любили юную активистку, и Павел Александрович всегда был рад видеть ее в стенах «Лесного».

Неделя пролетела за уборкой, новыми знакомствами и теплыми вечерами под гитару. То и дело, ребята играли в настольные игры. Особенно Антону нравилась УНО. Нельзя было считать его в ней мастером, но иногда ему везло в ней, и он обводил даже самых заядлых игроков. А еще за это время Кузнецов нашел свой райский уголок за первым корпусом, у которого стояло два дерева с черешней. Там он частенько отдыхал от людей и уделял время вредным привычкам, говоря всем, что просто любит есть ягоды. Конечно, все понимали, что черешня уже пошла, но он явно ходил туда не за этим, поэтому, если студент не хочет говорить, что там делает, то это полностью его взвешенное решение и личные границы нарушать никто не собирался – все люди взрослые. Кузнецов, даже немного забыл, что Пеликанова все еще нет рядом, но когда директор собрал всех, чтобы объявить о том, что завтра приедут дети, то идея уехать обратно в город возникла в голове снова, оповещая хозяина красным сигналом с мигающей лампочкой.

– Так, Антоха, даю тебе третий отряд. Им всем по десять лет, в общем, смышленые дети, не придется за ними стирать простынки и сопли подтирать. Надеюсь на тебя, верю, что ты справишься!

– Спасибо, Павел Александрович. А когда там приедет Дима, вы не в курсе?

– Он тебе не звонил что ли? – На отрицательный кивок, директор продолжил. – Сказал, что у него какой-то сильный вирус, еще месяц дома будет сидеть.

После этих слов, казалось, из-под ног ушла земля. «Месяц?».

– Будем искать тебе помощника!

Добровольский похлопал парня по плечу, пытаясь подбодрить, а после отошел к другим вожатым, выдавая листы для оформления. «Засунул меня сюда, а сам лежит дома теперь. Завтра приедут дети и все – разнос», – думал парень, накручивая себя, как обычно накручивают итальянские спагетти на вилку. Только, если от макарон обычно все были в восторге, такому нервному тику, Антон явно не наслаждался.

Вечером, сидя у ночника, отдающего желтым светом, вожатые обсуждали завтрашний день, вспоминая прошлые смены тех, кто уже здесь бывал.

– Тош, ты чего? Волнуешься? – Погладив по худощавой спине, поинтересовалась Суркова, заглядывая в глаза парня.

– Немного. Рассчитывал на Димку, а он заболел. Я завтра один на пятнадцать человек. – Тяжело вздохнул Кузнецов, не отрывая взгляда от лампочки.

– Не переживай, все будет хорошо! Главное – не забудь с собой расписание на день, чтобы ничего не проворонить.

– А еще успеть проследить за пятнадцатью детьми, поесть и поспать. – Он грустно хмыкнул, понимая, что шансов ноль.

Кузнецов понимал, что без помощи опытного вожатого ему не справиться. Антон едва ли сам вчера выучил, где столовая и актовый зал, до сих пор отказывается есть на завтрак невкусную запеканку, а на него одного теперь вешают детей. Реальных, живых! Нет, вы не понимаете! Это та ответственность, которая гналась за ним, хватая длинными руками за щиколотки, в надежде, что парень даст отпор или смирится, отдавшись под ее власть. Но Кузнецов до сих пор бежал, не оглядываясь, бежал и задыхался, лишь бы подальше от нее удрать ноги.