Два рейда
Шрифт:
— Как ты думаешь, справятся кавалеристы? — спросил комдив начальника штаба.
— Надо, чтоб справились, — дипломатично ответил тот.
— Предупреди командиров подразделений и полков о продлении маршрута. Отдай распоряжение — быть готовыми к бою за овладение переправой. Связных пошли по колонне предупредить, чтобы не растягивались, — приказал Вершигора, соскочил с тачанки и пересел на лошадь. (Так всегда, в предвидении боя, поступал Ковпак.)
От Чубас взяли направление на северо-восток. Колонна сжалась. Партизаны приободрились. Даже изнуренные лошади
Наступил рассвет, когда взвод Антона Петровича Землянко вступил в бой с гитлеровцами, охранявшими мост через Буг на железной дороге Черемха—Седльце. В это же время в двадцати пяти километрах северо-западнее, проскочив Скшешев, Ленкин с кавдивизионом незаметно подкрался к мосту, спешил один эскадрон, снял часового и захватил дзот.
— Перемахнем на ту сторону, — предложил начальник штаба Семен Тутученко.
— Мы перемахнем, а как дивизия? Сделаем так: ты с эскадроном Зезюлина на галопе проскочишь по мосту, уничтожишь охрану на противоположном берегу и организуешь оборону, чтобы не допустить противника с востока. Я с эскадроном Тетеркина займусь немцами на этом берегу, — распорядился Ленкин.
Замысел частично удался. Тутученко с эскадроном у моста появился внезапно, не ввязываясь в бой с охраной, под градом пуль проскочил на восточный берег, уничтожил там малочисленную охрану и засел в подготовленных немцами окопах и дзотах.
По-иному развернулись события на западном берегу: противник засел в дзотах и кирпичном здании казармы, приспособленном к обороне, и отчаянно сопротивлялся. Ленкин со вторым эскадроном несколько раз бросался в атаку, но безуспешно. Все же конникам удалось сковать охрану. В этом бою особенно отличилась Галя Кваша. Эта неутомимая комсомолка не только успевала оказывать помощь раненым, но и сумела гранатами уничтожить пулеметный расчет врага…
Партизаны развернули на пригорке сорокапятимиллиметровую пушку и начали обстрел казармы. Однако ее снаряды отлетали от стенки как горох, не причиняя разрушений.
Тем временем колонна ускоренным маршем подошла к месту боя. Вершигора приказал пустить в ход единственное уцелевшее 76-миллиметровое орудие.
— Артиллерию в голову колонны!
— Артиллерию вперед! — понеслось по колонне.
Увязая в грязи и обгоняя обоз, вперед прошлепала упряжка с орудием. Выбившиеся из сил битюги с трудом вытащили орудие на бугор.
Не успели артиллеристы изготовиться к бою, как из дзота, расположенного в ста метрах впереди, обрушил прицельный огонь немецкий пулеметчик. Свалились тяжело раненные командир орудия Фурлетов и наводчик. Остальные растерялись и залегли, оставив на бугре одиноко торчащую пушку. К счастью, вблизи оказался Вершигора.
— Почему не стреляете? Где командир? — кричал Петр Петрович, размахивая плеткой.
— Командир орудия ранен, — ответил заряжающий Ершов, смущенно поднимаясь из борозды.
— Разве с ранением командира война кончилась? Слушай мою команду! К орудию!
Андрей Ершов и еще
Наконец орудие закреплено, наведено на цель, заряжено.
— Готово! — доложил Ершов.
— По фашистскому дзоту, огонь! — скомандовал Вершигора…
Прогремел выстрел. Снаряд разорвался далеко за дзотом.
— Андрюха, хорошенько наведи! Не волнуйся, — сказал спокойно Петр Петрович. Его спокойствие передавалось артиллеристам. Ершова покинула нервозность. Он стал действовать более уверенно…
Следующий снаряд угодил в дзот. Пулемет замолчал. Артиллеристы приободрились.
— Молодцы! — похвалил Вершигора. — Крой по казарме!
На бугор прибежал запыхавшийся Вася Алексеев.
— Товарищ командир, здесь опасно. Уходите, — торопливо проговорил он.
— Принимайте командование… Окажите помощь раненым и добивайте фашистов в казарме, — сказал Вершигора и ушел с бугра. За спиной слышались команды Васи Алексеева. Один за другим гремели выстрелы… Скоро к артиллеристам подоспел их политрук Непомнящий.
Наступило утро. Вспыхнула перестрелка на юго-востоке от моста. Скорее всего, это ведет бой взвод Землянко. На западе всполошился немецкий гарнизон Соколув-Подляского. А нам никак не удавалось покончить с охраной моста.
Бой затягивался. Противник на этот раз оказался на редкость упорным. Вершигора нервничал. Да и было отчего! Партизанская колонна застыла на открытом поле. Бойцы и командиры с беспокойством посматривали в безоблачное небо. Появись сейчас немецкие бомбардировщики, дивизии не избежать тяжелых потерь. Еще час-полтора протопчемся — и подоспеют фашисты, которые преследуют дивизию последние дни.
— Давид Ильич, батальон Тютерева поставь в заслон со стороны Соколув-Подляского, — приказал Вершигора, а потом спросил: — Где Сердюк?
— Его роты стояли в заслоне на железной дороге. Должны скоро подойти, — ответил Бакрадзе.
— Пошлите навстречу связного с приказанием: батальону ускорить движение, а командира — ко мне, за получением задачи.
Сердюк явился минут через десять.
— Где твои люди? — спросил Вершигора.
— На подходе, — ответил Сердюк.
— Слушай задачу. Твоему батальону, прикрываясь вот теми холмами, — Вершигора указал рукой, — спуститься к реке, выйти к кустарнику и атаковать противника справа. Левее тебя, вдоль дороги, атакуют эскадрон и разведрота.
— Слушаюсь, — с готовностью ответил Сердюк, оглядываясь: не видно ли батальона.
— После уничтожения охраны занимаешь оборону, пропускаешь через мост колонну, заслоны и взвод разведки Землянко, а затем с саперами уничтожаешь мост. Запомнил?
— Запомнил.
— Выполняй!
Сердюк козырнул и побежал навстречу батальону. Не прошло и пяти минут, а роты первого батальона бегом устремились к реке и скоро скрылись за обрывистым берегом. Вместе с первой ротой ушел и мой помощник» старший лейтенант Колесников.