Два пути

Коншин Данила Владимирович

Фуко сжалась в комочек, да и Юкинэ выглядела немногим лучше. Пусть только попробуют оправдываться, пусть только попробуют...

– Для Рё это будет даже лучше.
– прошептала я.
– Да, лучше. Годами пытаюсь научить её жить, а потом всё рушится, потому что эта добрая пустая голова вновь поверила очередным сладким словам. Пусть теперь узнает, что за место в жизни надо сражаться, что надо ожидать удара в спину, даже с родными, даже с любящими людьми. Пусть докажет, что заслужила Томою. Пусть попытается меня одолеть. А проиграет -

ну поплачет в подушку, ну походит хмурая, её вообще любой в жёны возьмёт. Тому же Каппею сплавить, раз он так её любит. Зато я буду счастлива.

– Кё, это плохой путь...
– вновь начала Юкинэ.

– Да мне плевать. Сколько не иду по хорошему пути, а счастья всё нет, только куча проблем, которые уже устала решать. Значит, пора попробовать плохой, на котором счастье будет.
– Я резко встала и без всяких прощаний вышла из архива.

Голова раскалывалась. Одна часть меня орала о том, какую чушь я несу, другая рычала и жаждала крови.

Сделать Рё счастливой.

Заставить страдать для её же блага.

Забыть о Томое.

Любить Томою.

Поискать другое счастье.

Хватать то, что имеется.

Быть хорошей.

Быть плохой.

– Кё, ну почему ты так противишься удлинению юбок?
– не выдержала Томоё.

– Объяснила же!
– рявкнула я.
– Все будут против, тех, кто за, слишком мало, и они тебе голосов не сделают!

– Нет, это поняла, я не понимаю, почему лично ты против!
– Томоё ткнула в меня ручкой. Мы вдвоём сидели в пустом классе после уроков и окончательно добивали президентскую программу, уже успев немало поскандалить.

– Я не против длинных юбок, я против них, потому что все будут против!
– тупой ответ, но у меня уже язык заплетался. От двух бутылочек минералки уже почти ничего не осталось, и мы тут явно надолго. Сбегать до буфета, что ли, вдруг ещё не закрылся.

– Ладно.
– наконец уступила Томоё.
– Зачёркиваю.
– и она провела ручкой по записанной фразе.

– Томоё, из тебя получится шикарный президент, но блин, ты хоть на место других себя ставь. У тебя больше половины "я хочу, чтобы было так, и мне плевать, что вам будет неудобно". Похвальная позиция, но не когда идёшь на выборы и уж тем более желаешь другим помочь.

– У меня в самом деле так было?
– удивлённо сказала Томоё.

– Ага. Вот это, например.
– я ткнула в текст.
– Запрет на вырубку сакуры. Всем плевать, а их лепестки потом замаешься извлекать из тетрадей, одежды и...

– Этот пункт остаётся.
– перебила меня Томоё.

– А?

– Этот пункт остаётся.
– повторила она.

– Томоё, ты что, не поняла, что я...

– Кё.
– твёрдо сказала она.
– Я очень ценю твоё мнение, но этот пункт остаётся. Или ищу себе другого помощника.

Некоторое время мы играли в гляделки, а затем я не выдержала и отвела взгляд.

– Ладно. Но если проиграешь на

выборах из-за такой мелочи, то меня не винить. И чего ты вообще к этой сакуре привязалась?

– Есть причины.
– кратко сказала Томоё. Хм, неужели она ещё и поэтому стремится в президенты? Интересно, но сейчас ответа из неё не выбью.

– Тогда это всё. Одиннадцать пунктов, программа принята. Так?

– Так.
– кивнула Томоё. Фух, наконец-то.
– Теперь плакат.
– она взяла лист, который я вчера весь вечер разрисовывала, и подняла его над головой.
– Это что вообще такое?

На плакате Томоё делала широкий жест ногой, так, что ещё немного - и будут видны трусы. Рядом алела надпись "Томоё Сакагами выбьет все проблемы!".

– И что не так?

– Выбьет все проблемы? Мне надо указывать, насколько глуп этот лозунг?

– Нуууууу... Может, надо просто переработать, другие слова подставить...

– А может, вообще не зацикливаться на том, как я бью?
– Томоё скрутила плакат в трубочку.

– А почему нет? Если ты превосходно дерёшься так, что одним ударом мнёшь мопеды, то почему нельзя этим хвастаться?

– Потому что я не хочу "мять мопеды"!
– она аж выделила кавычки пальцами.

– Тогда зачем это делаешь?

– Потому что больше никто их не остановит.
– неожиданно тихо сказала Томоё.
– Всех этих хулиганов, бандитов и насильников. Ненавижу драки и вообще хочу быть более женственной, но иначе никак. И уж лучше буду спасать тех, на кого они нападают, чем лежать и слушать их крики в ночи.

Какое-то время я ошарашенно молчала, а Томоё водила пальцем по парте. Нет, прекрасно знаю, насколько ночная жизнь города отличается от благополучной дневной, но блин...

– Я слышала, что есть другая девушка, которая пытается успокоить их мирными методами, но не все ей подчиняются, а у меня то же самое не вышло. Поэтому, Кё, я прошу не зацикливаться на моих умениях драться.
– продолжила Томоё, посмотрев прямо на меня.
– Это не выпендрёж, из которого можно устроить шумную рекламу, это мой единственный способ помочь людям, который меня тяготит. Если надо, я надену очки или ещё что-нибудь эдакое, но драться для завоевания поста не собираюсь.

– Однако спортивные состязания...
– после недолгого молчания сказала я.

– Это ладно.
– тут же ответила Томоё.
– Там не надо драться... обычно.
– лёгкая улыбка тронула её губы.
– И ты права, это прибавит мне популярности и веса среди учеников. Я уже договорилась с бейсболистами и баскетболистами, однако футболисты чего-то заупрямились, заявили, что играть командой против девушки не хотят.

– Так серию пенальти можно устроить.
– предложила я.

– Опять-таки против девушки.
– она пожала плечами.
– Разберёмся ещё. Перерисуй плакат, пожалуйста. Действительно, сделай меня в очках, я завтра в них приду, глянем, что получится.