Два полюса
Шрифт:
Ладонь Шейх отнял. Я, глубоко вздохнув, собрала волю в кулак и смело взглянула своему личному кошмару в глаза. Шейх прав, я боялась отца, но все же любила. Адмирал стоял рядом со мной, оттеснив дядю, и напряженно всматривался в пленника.
– Что он тут делает, Майкл? – твердо спросил отец дядю через плечо.
– У него есть противоядие.
– Уверен? Мы обыскали его с ног до головы, не было у него ничего, кроме меча.
Шейх перевел на меня взгляд и отступил назад к стене. Адмирал вспомнил, зачем сюда пришел и, наконец, обратил на меня внимание. Настороженно
– Как вы, капитан?
Я улыбнулась, протягивая ему руку:
– Все хорошо, отец.
Адмирал не взял мою ладонь, отказал мне даже в этой малости. Обернулся к дяде, словно не заметил мою слабую попытку сблизиться с ним.
– Комиссовать.
– Она умрет без противоядия, - тут же заартачился дядя, видя, как решительно настроен отец.
– Я приказал ее комиссовать. Сейчас же готовь ее к вылету, - отчеканил каждое слово адмирал.
Он не любил, когда его приказы оспаривались. Они должны быть выполнены четко и сразу, как только отец их отдал. Но дядя постоянно спорил. Всю мою жизнь эти двое спорили на мой счет.
– С-с-салли, - сочувственно позвал меня Шейх, но я не могла ему ответить. Я переживала очередное унижение от отца. В очередной раз он показал мне, как сильна его боль, виновницей которой была я.
– Почему он обращается к ней? – замерла, услышав стальные нотки в голосе адмирала.
Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, к чему клонит отец. Я опять запятнала честь мундира, и он мне этого не простит.
– Они, кажется, знакомы, - сдала меня Кэс.
Я подняла на нее испуганный взгляд и заметила, как взбесился отец.
– Сговорилась с ним? Он тебя ранил, чтобы тебя комиссовали? Сбежать решила домой, наплевав на долг перед Родиной?
– Адмирал, - попытался остановить его дядя Майкл, но было бесполезно.
– За предательство расстрел, надеюсь, вы не забыли об этом, капитан Венс.
– Никак нет, сэр, - тихо ответила, опуская голову. Адмирал склонился надо мной, нагнетая обстановку.
Выдержать его предупреждающий взгляд я была не в состоянии.
– Отлично, - отец выпрямился и стал раздавать указания, направляясь к выходу.
– Этого в камеру. Завтра обмен военнопленными, а ее комиссовать на Землю, в военный госпиталь.
На прощание Шейх успел поймать мою руку и сжать ее в поддержке. Кэс недовольно его вывела из операционной, а я с облегчением выдохнула.
Дядя Майкл занимался изучением приборов, хмурился и косился в мою сторону.
– Что там? – не выдержала я, поворачиваясь к нему лицом.
– Ты выздоравливаешь. Что он тебе дал? Я ничего не заметил. Но ты определенно выздоравливаешь. Яд в крови присутствует, но его теперь и ядом не назвать. Что он тебе дал, Салли?
– Ничего и все, – прошептала я, закрывая глаза.
Ничего не дал и отдал все, что у него было. Да, Шейх дал мне очень многое. Но остальное я должна взять сама.
***
Полностью оправилась я за несколько томительных часов. Рана затягивалась на глазах, постепенно превращаясь в белоснежный шрам. Дядя беспрестанно заглядывал ко мне, проверяя самочувствие, и готовил документы в военный госпиталь на Земле. Отец
Кэс так больше и не заглядывала, чем очень расстроила. Я знала, что она находилась на корабле. Причин не приходить у нее было мало, и некстати вспомнились слова Шейха, что ради меня подруга не пойдет на жертвы.
Было безумно тоскливо, что лацерт оказался прав, прав практически во всем. Встав с койки, я отцепила контакты аппаратов, к которым была подключена. Чувствовала я себя прекрасно, выспалась и полна сил. Оккупировав компьютер дяди, приступила к выполнению плана. Все адмиральские коды доступа были мне известны. Совесть тихо поскуливала в уголочке души, там, куда я затолкала и все остальные чувства.
Я должна была это сделать, и я сделала. Сама, по своей воле. Это мой выбор, мое решение. Шейх не контролировал мои действия, а всего лишь подтолкнул к их выполнению. Корабль набирал скорость, готовясь к гиперпрыжку. Мелкая вибрация была привычна каждому военному. Сменить пароли на свои собственные не составило труда. Отключить оружие, как на отцовском корабле, так и на подчиненных его командованию, тоже. Космический флот лацертов был равен земному, потеря целого отряда для землян могла повлечь за собой плачевные последствия и переломный момент в войне. Я блокировала замки на капитанских мостиках и кабинетах офицеров. Я опускала перегородки, отрезая отсеки друг от друга. Я лишила отца возможности исправить ситуацию.
Сам прыжок я перенесла в кресле дяди, молясь, чтобы никто сильно не пострадал, успев занять посадочные места и пристегнуться. Включив видео, отыскала камеру Шейхника и открыла ему дверь. Он понял все без слов. Я вела его к себе, выискивая безопасный путь. Отец оказался пленником своего собственного кабинета и предпринимал попытки ввести коды, которые были уже просрочены.
А пока Шейх шел ко мне, я записала обращение, которое запомнила дословно. Я обращалась к тем, кто стоял со мной плечом к плечу. К тем, кто прикрывал мне спину. К тем, кто не хотел этой войны, как и я. К тем, кто видел ее уродливое лицо, но трусил остановиться. Боялся признать, что неправ.
Я оправдывала свои действия, объясняя, почему пошла на предательство. Я просила прощения у тех, кто не собирался сдаваться. Заранее просила прощения, ибо они не увидят завтрашний день. Я собиралась быть сильной для тех, кто слаб, но хотел мира. Я собиралась быть жестокой с теми, кто хотел продолжения этой бойни.
– Лацерты готовы жить с нами в содружестве. Они протянули нам руку навстречу. Я готова стать лидером для тех, кто устал от войны, для тех, кто понимает, что она нужна лишь богачам. А страдаем мы, обычные люди. Нас, как скот, согнали сюда, чтобы мы погибали во имя их благополучия. Мы вернемся домой. Вернемся и посмотрим в глаза тем, кто наживается на наших смертях. Мы воздадим хвалу нашим друзьям и соратникам. Вернем им светлое имя, поклонимся их родственникам, которые все еще ждут, что это сделает наше правительство.