Два маленьких обмана

Карлайл Лиз

Куинтин опустился перед Вивианой на одно колено:

– Итак, Вивиана Алессандри, любовь всей моей жизни, женщина, которую я совершенно не заслуживаю, возьмешь ли ты меня в мужья? Выйдешь ли за меня замуж и создашь ли со мной семью? И предупреждаю тебя, любовь моя, что если этот листочек бумаги в конце концов утратит силу, то моя настойчивость – никогда. Я буду ждать год, или месяц, или две недели, а может быть, еще лет десять, и снова спрошу тебя: выйдешь ли ты за меня замуж?

Вивиана отложила в сторону

бумагу.

– Так ты прощаешь меня, Куинтин? – шепотом спросила она. – За то, что я сделала с Серилией? За то, что я сделала с нами?

Куин покачал головой и тоже шепотом проговорил:

– Мы оба должны простить сами себя и друг друга, Виви. Мы должны думать только о будущем и о детях, и даже, возможно, о детях, которые появятся у нас. И мы должны сказать Серилии, что любим ее, что она нужна нам и что с этого дня мы будем заботиться о ней. Или вместе. Или отдельно. Я примирюсь с тем, что мне достанется. А что бы ты предпочла, Вивиана?

– Вместе, – ответила Вивиана и бросилась в объятия Куина. – Да, да, Куинтин, мой прекрасный юный англичанин, я выйду за тебя. Саго, я выйду за тебя хоть тысячу раз.

Лицо Куинтина светилось от счастья. Он наконец обрел любовь и семью.

– Только раз, Виви, – проговорил он. – Если я сумею подвести тебя к алтарю всего один раз, этого хватит на тысячу жизней.

Эпилог

Генеральная репетиция

Теплым дождливым вечером Куинтин вышел из своего городского дома на Керсон-стрит и быстрым шагом направился к Хеймаркету. Дорога была короткой, но не очень удобной. За пределами уединенного аристократического Мейфэра тротуары и улицы заполняли толпы людей, стремившихся сделать последние покупки на рынках или выпить рюмочку в какой-нибудь местной кофейне и кабачке.

В здании оперы Куин пробрался сквозь толпу и зашагал по длинному, тускло освещенному коридору к двери, ведущей за кулисы. В этот момент она распахнулась, и в коридор высыпала по меньшей мере дюжина смеющихся людей. Сначала они не обратили на Куина внимания. Но кто-то разглядел его в полутьме и шепотом проговорил:

– Тише, тише, это он.

Куин отступил в сторону и, приподняв шляпу, сказал:

– Добрый вечер. Репетиция закончилась?

– Наконец-то, милорд, – почтительно ответил один из теноров. – Мы увидим вас на премьере?

– Ни за что не пропущу ее, – ответил Куин. Он не оставил без внимания улыбки и оценивающие взгляды, украдкой брошенные на него в основном женской частью этой группы.

– А, Уинвуд, это вы? – Лорд Диглби Бересфорд, уткнувшийся носом в только что переданные ему нотные листы, замыкал толпу.

– Я бы на вашем месте не стал это читать на ходу, когда пойдете по Хеймаркету, старина, – посоветовал ему Куин. – Какая-нибудь телега пивовара может придавить вас своим грузом, и

мир лишится гения.

– Да, но мы узнаем, что думает мир о моей гениальности, только завтра вечером, не так ли? – ворчливо заметил лорд Диглби. – Как я понимаю, вы ищете свою жену?

– Да, ищу.

– Она задержала синьорину Фабиано после репетиции. Оркестр еще не разошелся. Будьте как дома.

Куин вошел через дверь, ведущую за кулисы, в узкий длинный коридор. Навстречу ему с мрачным выражением лица шел скрипач. Лопнувшая струна его скрипки закрутилась, как выбившаяся из прически прядь волос.

– Леди Уинвуд? – приподнимая шляпу, осведомился он, поравнявшись с Куином. – Гримерная Фабиано. – Музыкант кивнул в сторону другого коридора.

Указания были излишни. Перекрывая резкие диссонирующие звуки настраиваемых инструментов, доносилась мелодия самой сложной арии из «Nel Pomeriggio», высокие ноты которой пронзали воздух, как стаккато оружейных выстрелов.

Подойдя к двери, Куин заглянул внутрь. Вивиана расхаживала по комнате перед синьориной Фабиано, ее глаза были полуприкрыты, а брови сосредоточенно сведены. Куин наблюдал, пока пение не закончилось. Последние ноты прозвучали у молодой леди безукоризненно, по крайней мере Куину так показалось.

В маленькой комнатке наступила тишина. Лицо Вивианы прояснилось.

– Браво! Браво! – воскликнула она. – Grazie, Мария. Отлично!

Молодая женщина покраснела, а Вивиана заметила стоявшего в дверях Куина.

– Куинтин, саго mio! – обрадовалась она.

– Надеюсь, я не помешал, любовь моя?

– Нет, нисколько, – ответила Вивиана, подходя ближе и протягивая Куину руки.

Синьорина Фабиано присела.

– Мы как раз закончили, милорд, – выпалила она, хватая свои ноты. – Желаю вам обоим доброй ночи.

– Buona notte, Мария, – ответила Вивиана. – Увидимся завтра.

Куин посмотрел вслед молодой женщине.

– Ты думаешь, она действительно справилась с этим? Вивиана кивнула и с уверенностью в голосе произнесла:

– Мария готова. Возможно, она никогда не станет величайшим сопрано мира, но она очень хороша.

– Другими словами, Виви, она никогда не будет такой, как ты, – заметил Куин.

– Я этого не говорила, – возразила Вивиана. Куин улыбнулся:

– Тебе и не надо этого говорить. Твой отец сказал это за тебя. Как и лорд Диглби, и дядя Чес. Они все еще обижены твоим отказом петь ведущую партию. Ведь они поставили эту оперу в Лондоне только ради тебя.

– Только ради меня? – переспросила Вивиана. – Я никогда им этого не предлагала!

– Едва ли можно их обвинять в том, что они надеялись, – ответил Куин, целуя жену в кончик носа.

Вивиана покачала головой:

– Мой голос недостаточно хорош. И более того, у меня теперь есть другие обязанности.