Два корабля
Шрифт:
Только вот забыли на Капитолийском холме один любопытный урок истории. На третий месяц кризиса, тогдашний президент России взял да и сказал: «Господа Американцы очень заблуждаются, в своем военном превосходстве. У нас научный бюджет конечно поменьше, раз в пятьсот. Но наука у нас есть. Да и на разведке мы сильно не экономим. И раз наши заокеанские друзья считают, что могут так некрасиво поступать, то мы предоставим мировому сообществу все необходимые материалы по производству и разработке генераторов энтропийного поля и ректоров ядерного синтеза».
И, представьте себе, предоставили.
Так у «мирового сообщества» появился генератор энтропийного поля, эффект которого был прост как чижик. Если в радиусе действия генератора, произойдёт ядерный взрыв или что-то, результатом чего будет выброс в одной точке достаточного количества энергии, то в этом месте возникнет пробой метрики пространства. И вся энергия утечёт в этот пробой.
Атомное оружие, конечно, взрываться будет, только слабо. Всех последствий — это ослабленное в миллионы раз световое излучение. Правда, есть и минусы — когда генератор работает, то в радиусе его действия, а это что-то около двадцати километров, проседают все энергетические процессы. В километре от генератора напалм еле тлеет, а порох вообще отказывается гореть.
Естественно, странам «Третьего мира» никто генераторы не дал, а сделать их сами смогли только Индия и Бразилия. А уже в 2109 наступила вторая эпоха колониальных войн, протянувшаяся вплоть до 2164 года.
Уж в ней-то отметились все, кто только мог. Кто не мог — тоже поучаствовал. Закончилось все тотальной войной продлившейся 272 дня. Как раз до момента, когда Иран на пару с Турцией, припертые к стенке, подорвали в Тихом океане несколько сот ядерных зарядов. Тем самым устроив планетарную катастрофу. Не сравнить, конечно, по последствиям с ядерной войной, но хватило всем и надолго.
— Василий Петрович! Входящий вызов от отдела службы безопасности… — автосекретарь выдав голосовое сообщение, замигал красным маячком, весьма прозрачно намекая, что это очень важно.
— Соединяй… Добрый день Аркадий… Чем порадуешь?
— Скорее расстрою…
— Ну не тяни уже.
— Ты у себя?
— Да.
— Сейчас приду…
Через пару минут дверь открылась, и в кабинет вошел невзрачный человек среднего роста, одетый в обычную форму охраны. Походка неаккуратная, напоминающая стариковское шарканье. Короче, при виде его создавалось полное впечатление очень пожилого человека, непонятно как умудрившегося попасть в охрану столь серьезной организации как Институт Особых Исследований. Но думать так было серьезной ошибкой. Василий Петровича не раз был свидетелем того, как отнюдь не последние люди в институте поплатились карьерой за такого рода заблуждения.
Пока Василий рассматривал своего гостя, тот дошаркал до кресла и устало провалился в него.
— Серебрениченко убит, — вместо здрасти выдал глава СБ института. — Выстрел в сердце. Тело обнаружили через семь минут после поступления сигнала с био-паспорта…
— И что? Время вполне приемлемое для реанимации. Если я не ошибаюсь, у него была прививка биокомпонентов.
— Биороботы были уничтожены. Три минуты обработки электромагнитным полем. Определили лишь по остаточной намагниченности металла. В радиусе метра от тела показатели превышают пять тысяч Гаусс. Наверняка поле было модулировано белым шумом.
— Спрашивается: на фига стреляли? Таким излучателем и так насмерть…
— Ты не удивлен?
— Аркадий, ты здесь сколько работаешь?
— За два года до тебя пришел…
— Вот! Тогда ты, наверное, помнишь, кто нашего любимого директора ушел, и внучка на его место пропихнул…
— Спрашиваешь…
— А ты считал: сколько раз господин Серебрениченко протягивал лапки к моим наноботам?
— Последний раз четыре часа назад…
— А где его дедушка?
— Да понял я уже всё, понял… Ты думаешь: что дедушка его и упокоил?
— Знаю. У меня на нем кластер наноботов еще с первой его попытки висел.
— Как? Ведь любой посторонний кластер уничтожается комплектом защиты как враждебный!
— Ты же умный парень, не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть…
— Чёрт, у тебя же исходный код есть… — хлопнул себя полбу Аркадий. — Наверное, и пароль какой-нибудь хитрый, для доступа к любому кластеру, тоже имеется…
— Нету, Аркаш, нету… И ты знаешь — почему.
— Ну да. Любой пароль можно взломать… Но, тогда я не понимаю, если ты не можешь управлять чужим кластером, как ты это делаешь?
— Может еще нулевой код к сборочному ассемблеру дать?
— Не, нафиг, я не программист…
— А кто полтора года в мой комп как к себе домой залезал?
— Это другое… Сам знаешь: чужую ошибку заметить легче.
— Не прибедняйся, я же знаю, что ты регулярно над кодом моих ботов сидишь…
— Ага… На меня тоже неучтенный кластер повесил? — нахмурился Аркадий.
— Оно мне надо? — открестился Василий Петрович. — И так половина твоих скелетов у меня в шкафу хранится. Твой-то, в каком году переполнился?
— В 52-ом … — машинально отвечает начальник СБ
— Детский сад в Питере…
Василий на мгновение отвлекся от разговора, вспомнив, как тогда к нему ввалился Аркадий, чтобы спросить: могут ли его наноботы убивать? Рехнувшиеся сектанты захватили в Питере детский сад и обещали начать резать детей. Спецназ был готов их голыми руками рвать, но взрывчатка, которой сами сектанты, под видом строителей, напичкали всё здание, была привязана к био-паспортам. У Аркадия там оказалась дочь — единственное, что для него было святым. Вот он и пришел к Василию, в надежде, что нанороботы, которых даже при желании трудно обнаружить, а если не знать, то и вообще не найти, могут помочь. Нанороботы убивать не могли, а вот разобрать в пыль детонаторы запросто. В тот день Василий привез в Питер двести грамм своих машинок. Всё, что у него было на тот момент. Через пятнадцать минут, после того как Василий подъехал к оцеплению, спецназ ворвался в здание. Через неделю сектантов отпустили… После чего они пропали, как сквозь землю провалились…