Два идиота
Шрифт:
И она ест.
Зубами вгрызается в чертов банан, а у меня инфаркт. Кто? Кто, скажите мне, при парнях так делает? Это же явный намек на угрозу нашим частям тела. Вернее, одной его части.
– Вкусно. Хочешь?
– Никольская, сейчас я хочу домой и под одеялко. И кажется, я тебя боюсь.
Глава 8
Гуляев - он и в тундре останется Гуляевым.
Таким же самоуверенным мудаком, которого медведь будет на спине таскать, а куропатка ягодами кормить.
И еще этот остроносый сейчас в моей квартире чувствует
А вообще, мне кажется, что проще дом сжечь, чем заставить Евсеюшку на своих ногах убраться отсюда.
Детство, что ли, вспомнить?
То самое беззаботное, когда родители еще не догадывались, какие бои ведутся у них под коленками, а лишь сладко умилялись, когда мы по очереди прибегали и жаловались друг на друга.
Да, может, я и повзрослела, а у кого-то просто ноги до сорок третьего размера вымахали, но это все равно не мешает нам окунуться в то «счастливое» время.
Аж дыхание перехватило от собственного идиотского плана. Как будто мне подарили машину времени и разрешили в ней покопаться. Одна кнопочка - и вжу-у-ух. На всякий случай стираю кровожадную улыбку с лица, пытаясь изобразить обычный пофигизм во взгляде.
– Да ладно тебе. Расслабься. Обижать не буду, – для убедительности по плечу его двинула.
Не перебарщивай, Никольская. Этот засранец не должен ничего понять.
– Уверена? – Евсей наклоняется ко мне, глазами сканируя. Черт, если еще на один сантиметр приблизится, я ему этот сканер с корнями вырву.
Но я не отодвинулась. Как стояла подбитым танком, так и стою. Пусть не думает, что его близость мое дыхание контролирует.
– Серьезно? Это подкат такой? «Подуй девчонке в ухо, и у нее ноги раздвинутся»? – не сдерживаюсь я, когда он нависает надо мной.
Неужели и правда на свете есть такие идиотки, которые ведутся на эту фигню?
– Можно даже и не дуть.
– Скукота. Еще приемы имеются?
– В моем случае требуется только присутствие, потому что…
– Мы так и будем в кухне торчать? – перебиваю его, спрыгивая на пол.
– А еще я голодная. И пока мы драться не начали, вали в гостиную, а я чай заварю.
И на всякий случай действительно пошла к полке, где у нас кружки стояли.
– Пантера, не пугай меня. Ты и кухня – вещи несовместимые, – гримасничает он.
Согласна. Но для такого гостя я себя с чем угодно совмещу.
– Гуляев, повторюсь, ты меня не знаешь. А чаем в нашей семье только я занимаюсь. Даже есть свой особенный рецепт. У папы спроси. Он-то не обманет.
Врать я умею.
С таким-то другом детства и не такому научишься.
Убедительный тон и упоминание общего знакомого делают свое дело. Всегда.
Я еще маму приплести хотела, но Гуляев уже скрылся за дверью.
Простой, как пластилин. И наивный, кажется.
Так-с. Чай же. Вернее, мой фирменный чай.
Уверена, уже минут через пять Евсей начнет плеваться, а через семь будет бежать в сторону дома.
Ой, главное - стаканы не перепутать.
– Могла бы так не заморачиваться, – усмехается Гуляев, когда я с подносом в руках несу ему жидкую бомбу. – Хотя нет. Я люблю, когда за мной ухаживают. Продолжай, и заслужишь мой царский лайк. За топлес – репост.
А если я сейчас разденусь, у него челюсть отвиснет?
Не-е-е. Сегодня не конец света, чтобы подарки ему такие дарить.
– За молчание я не надену тебе этот поднос на голову. Гуляев, ты хотя бы на минуту можешь быть нормальным человеком?
– Я самый нормальный из всех нормальных, Никольская. Ты придираешься.
Сейчас я должна отдать ему чай, а сама сесть на безопасное расстояние. Что я делаю? Правильно, смотрю на его долбаные губы. И тут же в голове картинка из клуба. Бог, если ты есть и сейчас читаешь мои мысли, просто пойми и не кидай в меня молнию. Я не осознаю, что творю.
– И можешь не надеяться, что я уйду. Я еще не все опыты на тебе поставил. Ты ломаешь мои шаблоны, Пантера.
– Всегда рада тебя сломать.
Хочу еще что-то сказать, но замолкаю, когда Евсей тянет руку к горячей кружке. Смотрит на меня, а я в картину на стене взглядом утыкаюсь. Еле сдержалась, чтобы не засвистеть.
Давай же.
Медлит.
Да пей ты этот чертов чай, трус.
– А еще мне понравилось с тобой целоваться, – говорю, когда он делает первый и последний глоток.
Я была уверена, что это будет веселым зрелищем. Покрасневший Евсей, брызги, его рык и катающаяся от смеха по полу я.
Но кто ж знал, что все пойдет не по плану?
Кто бы мог подумать, что этот идиот чай на себя разольет? И вместо рыка будет орать во всю глотку, пытаясь поскорее брюки стянуть. А еще я и представить не могла, что родители вернутся именно в этот эпичный момент. Хоть я сама себя не подвела. Молодец человек. Планировала поржать - поржала. Ну, до того минуты, пока маму в поле зрения не увидела.
– Соня! – заведенная и испуганная маман несется по квартире. – Евсей!
И тут же останавливается, когда видит Гуляева уже в одних трусах.
– Мам, а потом ты ругаешься, что я над мальчиком издеваюсь. Да он одним своим видом мне всю психику сломал, – говорю я, пытаясь хоть как-то оправдать себя любимую.
– Ему же больно. Евсей, тебе больно? – щебечет она, не зная, как парню помочь.
Да в самом-то деле. Он же мужик, да и чай был не настолько горячим. Конечно, ему не может быть больно. Так, наверно, пощипывает немного.
– Теть Марин, мне очень больно, – жалуется он, а сам же, гад, улыбается, когда на меня смотрит.