Два чуда для Папы Мороза
Шрифт:
Залипаю на пацанах взглядом, а рот сам плывет в улыбке. Тепло как-то рядом с ними, уютно. По-домашнему.
От дурацких мыслей отвлекают настойчивые автомобильные гудки позади. Обращаю внимание на дорогу и жму на газ, потому что длинная вереница машин наконец-то начала двигаться.
К Враговым мы добираемся позже, чем я ожидал. С трудом тормошу мальчишек – и выношу их из машины. Беру за руки, а братья буквально повисают на мне.
Приобняв обоих, волоку их к дому Алекса. Пройдя охрану и сообщив, кто мы, взбираемся на
Через некоторое время слышатся шаги, дверь открывается неторопливо. И нас встречает… Дана?
Точнее, ее живот, который появляется в проеме первым. Сама блондинка одной рукой придерживает спину, а второй – опирается о косяк.
– Ты… опять? – сглатываю удивленно, опуская слова приветствия, а потом последнюю встречу с Враговыми вспоминаю. Алекс не говорил ничего о беременности жены. – Мы так долго не виделись? – продолжаю глуповато пялиться на ее живот.
Девушка сводит брови, шумно вздыхает, потому что ей физически тяжело долго стоять, а потом вдруг хохочет звонко.
– Сеструль! – кричит в сторону кухни. – Тут ваши гости прибыли, - подмигивает мне.
Жестом приглашает нас в холл. Треплет полусонных мальчиков по головам, помогает снять с них шапки, а сама кряхтит и охает при этом.
– Ой, мокрые совсем. Переодеть их надо, - заботливо говорит. – Сейчас у близнецов что-нибудь модное стрельнем, - хихикает.
Тем временем в холл выходит ее точная копия. Впрочем, ни черта не точная. Потому что без живота. И это наверное, единственный опознавательный знак, по которому можно отличить Мику и Дану.
– Познакомились? – ехидно тянет Врагова.
И пазл, наконец, собирается в моей голове.
– Да. С той самой сестрой-близняшкой, которая тебя подставляла, - припоминаю их прошлое, в котором мне тоже приходилось разбираться.
Мика выдавала себя за Дану по приказу шантажистов, правда, сама на тот момент не была в курсе, чью роль исполняет. Обе девушки – сироты. И до недавнего времени не знали о существовании друг друга.
– Я не виновата, - обиженно бурчит Мика, а Дана по плечу ее проводит успокаивающе.
– Так, кто тут моего ёжика огорчает, - доносится откуда-то сбоку. – Показывай, кого бить, - шутит приближающийся мужчина.
Или не шутит.
Слишком уж стремительно он оказывается рядом с Микой и чуть ли не в боевую стойку становится.
Следом к нам подлетает маленький белобрысый мальчик, с интересом на Митю и Колю поглядывает.
– Дан, поздоровайся, - по-преподавательски убедительно произносит Мика, но при этом ее тон пропитан нежностью и материнской любовью.
Дан, бросив нам тихое: «Драсе», прижимается к ней и по низу живота гладит.
– Ян Левицкий, - представляется мужчина рядом с Микой и пожимает мне руку.
Знакомая фамилия. Видел ее в личном деле Даны, когда помогал ей. Да, точно.
– Брат? – предполагаю я и тут же жалею об этом.
– Муж, - рявкает он, мгновенно воспламеняясь, и Мику обнимает. А та прыскает смехом. Но тут же закашливается.
– Тошнит опять, - жалуется, и Ян ласково по спине ее поглаживает. В висок целует. Руку на живот перекладывает.
Явно не по-братски.
Извинившись, вместе с мальчиком они оставляют нас, скрываясь в одной из комнат.
– Больная тема, - шепчет мне Дана, пока мы поднимаемся в детскую. – Мика родственников наших в Польше искала. Ну и, нашла, - делает паузу, не зная, как объяснить. – В общем, они с Яном действительно некоторое время думали, что брат и сестра. И все вокруг так считали. Любить им друг друга нельзя было, но сердцу не прикажешь, - вздыхает мечтательно. – У семьи Левицких оказалось много тайн и скелетов в шкафах. Врагов и предателей тоже тьма. Все мешали. Яну и Мике скандал жуткий пришлось пережить. Хорошо, что все выяснилось. Главное, что Ян и Мика неродные. И сейчас вон, малыша ждут.
– Второго? – уточняю. – Дан чей?
– Усыновленный, но они любят его, как своего, - улыбается Врагова.
По пути заглядывает к своей новорожденной дочке, которая спит в кроватке под балдахином, а потом впускает нас с ребятами в соседнюю комнату. Знакомит Колю и Митю с близнецами Сашей и Ильей.
Пока мальчики присматриваются друг к другу, неумело и смущенно общаются, Дана отводит меня в сторону.
– Кто эти дети, Ник? – кивает на «найденышей». – Чьи они?
Но объяснить все не успеваю.
– Папа Мороз, - зовет меня Колька и ближе подбегает. – А где здесь туалет? – краснеет, как рак вареный. – Митьке надо, - мигом «переводит стрелки».
– Эй, ну ты! – злится братик и тоже смущается.
Дана указывает им на нужную дверь, а сама поворачивается ко мне. Ошеломленно ресницами хлопает:
– Папа, значит?
– Нет, - возмущенно спорю, а Дана мрачнеет и руки на груди складывает, будто я только что от собственных детей открестился. – Это сложно объяснить. Нам их в детективное агентство подкинули. Потеряшки они.
Сам удивляюсь, когда в моем голосе теплые нотки поступают. «Нельзя привязываться к чужим детям», - убеждаю себя, а сам смотрю в том направлении, где пацаны скрылись.
– Ой, - сочувственно выдает Дана. – А мамочка их где?
– Подозреваю, что неудачно «поработала», - цежу зло сквозь зубы. – Я, пока ехал к вам, уже ребят попросил проверить «обезьянники». Но у меня есть только имя. А «такие» обычно под псевдонимами «трудятся» в поте лица и других частей тела, - добавляю гадливо.
– Какие «такие»? – прищуривается. – Фу, Ник, вечно ты самое плохое подозреваешь! Может, случилось что-то. Больницы обзванивать надо, а не только полицейские участки! – отчитывает меня.