Два брата (др. ред.)
Шрифт:
— Чья работа?
— Егора Маркова.
— Какого Маркова? Того, что в Навигацкой?
— Того самого.
— Продай игрушку!
— Сколько дашь?
— Полтину.
Иван сообразил, что для уплаты налога не хватает как раз полтины, а Егорка может сделать новых дергунчиков, и согласился. Игрушка, купленная Магницким, заняла почетное место в его кабинете.
В назначенный срок налог был уплачен сполна. Семен Ракитин не знал, как и благодарить Егора.
Глава XVI
НОВАЯ ПРОФЕССИЯ
В
Магницкий, в парадном костюме, в парике, скромно вошел в спальню Петра, поклонился.
— Садись, — подозвал его Петр. — Сказывай, как Навигацкая школа?
Этим своим детищем, первым высшим учебным заведением России, царь гордился и всегда интересовался. Магницкий сделал подробный доклад, перечислил нужды школы.
— Все?
— Не все, государь! Учится у нас один паренек из посадских детей. И сей паренек на науку и на всякое мастерство оказался остроты необычной…
Петр заинтересовался, приподнялся на локте, нетерпеливо пробормотал:
— К какому мастерству он способен?
— Ко всякому, ваше величество. В бытность свою до школы арбалеты изрядного боя делал. Теперь мне и учителям помощь оказывает: приборы всякие чинит и в любом механизме сразу толк берет.
— Обязательно на сего паренька своими глазами погляжу, — сказал Петр, — и, коли правду говоришь, дела ему много дам. Как его прозвание? Егор Марков? Запомню. Когда поправлюсь, приеду к вам в школу.
Царь откинулся на подушки, закрыл глаза, и Магницкий тихонько вышел.
Через несколько дней Петр без предупреждения явился в Навигацкую школу, как не раз делал и прежде.
Начальство забегало, засуетилось, но царь приказал продолжать занятия. Он ходил по классам, спрашивал учеников, рассматривал учебники, тут же на полях делал заметки, что надо исправить в следующем издании.
Наконец он вошел в кабинет Магницкого.
Из необыкновенной памяти Петра не изглаживался ни один разговор, он не забывал ни об одном человеке, достойном внимания.
Царь сел в кожаное кресло и, поглядывая искоса круглым глазом на чучела птиц, расставленные по шкафам, и точно боясь их спугнуть, спросил приглушенным баском:
— Где у тебя искусник Егор Марков, о коем ты мне докладывал?
Леонтий Филиппович приоткрыл дверь в заднюю комнату и крикнул:
— Марков! Ступай сюда, тебя государь требует!
Если бы над головой Егора внезапно грянул гром, он бы так не испугался. Работая один в мастерской, он даже не знал о приезде царя.
Залившись краской смущения, Егор вышел из мастерской в стружках и опилках, с буравом в руке, который не догадался положить на верстак.
Царь залюбовался высокой, ладной фигурой юноши, взял его за подбородок и взглянул в кумачово-красное лицо Егора веселыми карими глазами. Тот конфузливо отвел взор.
— Сказывал мне твой учитель, что ты на всякую механику искусен… (Егор молчал.) Да ты не бойся!
Егор невольно улыбнулся.
— То-то. Показывай
— Вот его работа, ваше величество. — Магницкий взял со стола дергунчиков. — Егор, покажи государю!
Егор задергал веревочки, и русский бойко начал тузить немца. Петр до того хохотал, что из глаз его покатились слезы.
— Зело утешная выдумка! — воскликнул он, тряхнув темными разметавшимися кудрями. — Не думал я, что ты такой мастер! Однако игрушка игрушкой, а что ты дельного совершил?
— Он, ваше величество, часы исправил, — ответил за парня Магницкий. — Вот эти насосы, — Леонтий Филиппович показал модели, — Марков новым манером переделал, и оные действуют не в пример лучше прежнего. Он…
Царь слушал и веселел все больше и больше.
— Ну, Егор! Навигатором тебе не быть, а быть токарем! Мне великая нужда в таких работниках, как ты. Ай да посадский сын!
Егор был совершенно ошеломлен ласковыми словами царя.
— Вы у меня его отбираете, ваше величество? — спросил опечаленный Магницкий.
— Отберу! Пойдешь, Егор, в науку к искусному художнику Людвику де Шеперу. Надеюсь я, что ты, Егор, при твоей русской сметке, сего мастера перещеголяешь!
Глаза Егора вспыхнули, черные брови сдвинулись.
Он весь загорелся и смело ответил:
— Постараюсь, государь!
В старину, вплоть до самого XIX века, токарное дело понималось очень широко. «Токарное искусство», как его тогда называли, включало в себя фрезеровку металлов, гравировальные работы, производство медалей и многое другое. Токари гордо именовали себя артистами, и некоторые из них действительно проявляли изумительное, прямо-таки артистическое мастерство.
Разностороннее токарное искусство требовало широких знаний. Токари изучали математику, механику, знакомились со свойствами материалов, которые употреблялись для токарных изделий, а таких материалов было много: металлы, слоновая кость, рог, черепаха, янтарь, всевозможные сорта дерева. Для каждого материала применялись различные способы обработки и особые инструменты.
Знаний Егора не хватало, чтобы сделаться «артистом» токарного дела. Магницкий и Киприанов советовали ему продолжать учение в Навигацкой школе.
— Если науки бросишь, — сказал Егору Леонтий Филиппович, — изрядным работником не станешь. Весь век будешь подмастерьем; придется тебе чужие приказы исполнять.
— Что ж, Леонтий Филиппович, учиться я готов с радостью! — поспешно согласился Егор.
— Только смотри, трудно придется! — предупредил Магницкий. — Мастер с тебя станет требовать, да и мы спуску не дадим…
— Ничего, не побоюсь! — весело сказал Егор.
Через неделю он начал учиться токарному ремеслу у мастера — француза Людвика де Шепера. В четыре часа утра Егор уже шагал на Кукуй. [72]
72
Кукуй, или Немецкая слобода, — часть Москвы, где жили преимущественно иностранцы.