Два брата (др. ред.)

Волков Александр Мелентьевич

Захваченные корабли были в течение нескольких недель полностью отремонтированы и зачислены в состав русского флота под прежними своими названиями. Петр никогда не переименовывал трофейные корабли.

— Пускай в плаваниях по морям, — говорил царь, — напоминают врагам об их позоре, а русским морякам — о нашей боевой славе.

«Вахмейстер» и «Карлскрон-Вапен» участвовали в последующих кампаниях русского флота и часто упоминались в реляциях. [214]

Победа при Эзеле была первой победой русского флота в открытом море;

до тех пор сражения происходили в теснинах, среди шхер, и больше походили на сухопутные битвы, с той разницей, что под ногами сражавшихся была не твердая земля, а палуба судов. Но при Эзеле молодые русские флотоводцы в своем умении маневрировать превзошли шведов, линейный флот которых существовал уже давно.

214

Реляция — сообщение о военных действиях.

Глава XIX

ЖЕРНОВА

Егор Марков вернулся с завода в Петербург с намерением прожить дома недели три-четыре. Но уже через три дня его потянуло обратно. Всевозможные проекты о том, как добиться уплотнения пороховых крупинок, теснились у него в голове, сменяя один другой. Егор почувствовал, что долго в городе ему не выдержать, и начал собираться.

Аграфена взмолилась:

— Пожил бы дома хоть месяц, бессовестный! Вон и брата сколь времени не видал, а ему, гляди, опять на царскую службу идти!

— Да мы, матушка, с Ильей обо всем уже вдосталь наговорились. Он мне и про морскую службу, и про походы свои, и про славный бой при Эзель-острове — все рассказал.

* * *

Егор ехал по грязной кочковатой дороге, а в мыслях неотвязно вертелось все одно и то же:

«Как уплотнить пороховые частички? Как сжать мельчайшие блесточки серы, селитры, угля так, чтобы они слились нераздельно, прочно? Для этого надобно постоянное давление при непрерывном вращении… Вращение и давление…»

И тут Егора осенила мысль, которую он искал так долго.

— Жернова! — радостно воскликнул он.

— Ась? — обернулся ямщик.

— Ничего, ничего, погоняй скорее!.. Жернова, жернова! — повторял Егор. — Как это я раньше не догадался? Так вот тот секрет, который скрывают иноземцы! — Марков радостно рассмеялся. — Понятно, почему они и близко не подпускают к своим мельницам: ведь достаточно понимающему человеку услышать шум жерновов, и все станет ясно! Теперь ты от меня не уйдешь! — Он, смеясь, погрозил рукой в пространство. — Мельница должна молоть, а не толочь, вот оно дело-то в чем!

Ямщик, обеспокоенный громким разговором седока с самим собою, обернулся:

— Константиныч, с тобой ладно ли?

— Ладно, все ладно, Ермила, ты только погоняй вовсю!

* * *

Вбежав к Бушуеву, Егор обхватил его и начал кружить по комнате, распевая во все горло:

— Жернова, жер-нова, же-ер-но-о-ва-а!

— Али ты спятил, Егор Константиныч?

— Ничуточки, Елпидифор Кондратьич! Понимаешь ли, до чего я додумался?!

Он рассказал управляющему свою идею. Против ожидания Маркова, старый мастер встретил его открытие хладнокровно:

— Гм! Жернова?.. Это для меня не новость.

— Как — не новость? —

вскипел Егор. — Что же ты молчал?

— Да о чем говорить-то? Про жернова я еще от отца слыхал, когда мальчонкой был. Пользовались ими в старину, лет полета тому назад, а может, и побольше…

— Ну и что же?

— А потом бросили!

— По какой причине?

— Этого я тебе точно не скажу, Егор Константиныч, я тогда несмышленыш был. Главная причина, пожалуй, та, что очень часто смесь под жерновами взрывалась…

— А какое качество пороха было?

Бушуев рассмеялся:

— Эк, спросил тоже — качество! Да об ту пору никаких качеств и не знали и пороха совсем не испытывали…

— Как же это?

— Очень просто: пыхает при поджоге, и ладно. В пушку заложил, пальнул, летит ядро — хорошо! А иной раз и не летит, а только в стволе пшик послышится…

Бушуев, а за ним и Марков захохотали.

— Вот потому-то я про жернова и молчал. Думал — раз это дело знали, да бросили, стало быть, ничего оно не стоит.

Но сообщение Бушуева не расхолодило Егора.

— Не так это, друг любезный Елпидифор Кондратьич! Верно, без уменья в старину жерновами пользовались. А по моему расчету должно это хорошо получиться.

— Ну что ж! — согласился Бушуев. — Попробовать можно.

— Чутошные [215] жерновки у нас найдутся?

— У нас-то нет, надо у соседа, мукомола, поспрошать.

Маленькие жернова были найдены. Марков гладко обточил их. Первую размалывающую установку он устроил в ящике из толстых березовых досок, выпустив наружу вал, которым можно было вращать верхний жернов — бегун. Он сделал маленькое смотровое окошечко и хотел его застеклить, но Бушуев отговорил:

215

Чутошный — маленький.

— Ежели внутри взорвется, то нам осколками глаза выхлестнет. Лучше мы с тобой поставим слюду.

Для первого опыта было взято несколько золотников смеси. С замиранием сердца начал Егор крутить вал, чутко прислушиваясь к шороху жерновов. Бушуев смотрел в окошечко.

— Э, Егор Константиныч, — заявил он через пять минут, — вся смесь с лежня [216] осыпалась.

Пришлось перестраивать установку. Нижний жернов Марков сделал в виде чаши, которая не давала смеси высыпаться из-под бегуна.

216

Лежень — нижний жёрнов.

С таким приспособлением дело пошло на лад. Но через полчаса кручения внутри ящика ударило, и в воздухе разнесся острый запах пороховой гари.

Изобретатели печально взглянули друг на друга.

— Взорвало! — вздохнул Марков.

— Я ведь тебе говорил…

Установку разобрали, почистили. Новую порцию взяли меньше — взрыв произошел через час после начала опыта.

— Так у нас ничего не выйдет, Елпидифор Кондратьич, — заявил Марков. — Ведь когда в ступках смесь толчем, то ее смачиваем. Надо смачивать и здесь. Сухое вещество всегда будет взрываться.