Два билета
Шрифт:
– Дело-то наше дрянь!
Санкин и Мерзлявкин посмотрели на командира с немым вопросом.
– Чечены - бойцы серьезные. Хорошо, если сразу убьют, а если ранят, не дай Бог? Ходи тогда инвалидом, побирайся по электричкам. Калеки никому не нужны.
– Вот, сучья жизнь!
– выругался Санкин.
– А как хорошо начиналось! Что теперь делать будем?
Мерзлявкин хотел было сказать, что в жизни всегда так - что хорошо начинается, кончается плохо, но его перебил капитан Хлыбов:
– Мужики, - сказал он, вытаскивая из-под матраса полиэтиленовую сумку.
– Это наши деньги.
Санкин
– Как так?! Ты же говорил, что отдал деньги за квартиры?
– Мало ли что говорил! Сегодня утром хотел отвезти, не успел ... Что с деньгами делать? С собой брать нельзя, и тут оставлять тоже не годится.
Из коридора послышалась команда:
– Группа, на выход!
– Тьфу, черт! Ладно, деваться некуда, берем с собой!
– решил за всех капитан.
До этого злополучного утра всё у капитана Хлыбова, лейтенанта Санкина и лейтенанта Мерзлявкина складывалось наилучшим образом. Дела - и карьерные, и денежные - резко пошли в гору после того, как по наводке продавщицы Журавко Л.К. они накрыли преподавательницу из Москвы с сотней тысяч рублей. Операция была проведена, как по нотам. Москвичка по фамилии Шестопалова сразу же признала свою вину. Студенты дали свидетельские показания. Шестопаловой грозил серьезный срок - до пяти лет.
Нет, Хлыбова, Санкина и Мерзлявкина не повысили в звании, им не выписали премий, и даже грамот никаких не вручили. Всё вышло, как говорится, проще и лучше. Из Москвы примчался ректор института. Холеный, солидный господин с ходу предложил отступные в размере семи миллионов рублей. Однако, капитан Хлыбов был тверд и неподкупен, и ректор поднял сумму до пятнадцати. По ректору, приехавшему выручать своего человечка, было видно, что и пятнадцать миллионов для него - не предел. Поднажать, отдал бы и больше. Но Хлыбов испугался перебора. Перебора в таком деле допускать нельзя: ректор мог затаить злобу. Злить человека с серьезными связями в Москве - дело всё же опасное. Когда портфель с деньгами оказался у капитана, Шестопалову выпустили из следственного изолятора.
Многоопытный Хлыбов был удивлен тому, что Шестопалова, женщина уже не молодая, почти старуха, после трехмесячной отсидки выглядела бодрой и свежей. "Крепкая баба!" - подумал тогда капитан и пожалел, что не потребовал за нее двадцать миллионов. "Ничего, еще не вечер, мы с тобой еще поработаем", - решил он.
Капитан не стал делить деньги с сотрудниками, а сделал заманчивое предложение: перебраться на житье в столицу.
– В Москве у меня есть проверенный человек, - сказал Хлыбов.
– Купим вам однокомнатные квартиры, мне - двухкомнатную.
– С какого такого бодуна тебе двушку, а нам - однушки?
– возмутился прямолинейный Санкин.
– Ты, Альфред, вообще, помалкивай, твое дело десятое. Мерзлявкин навел, я деньги выбил, а ты какой вклад внес? Свечку держал?
– Обижаешь, командир, не по-людски это ...
– Кому не нравится, могу долю вернуть, и разойдемся, как в море корабли. Только учтите - вместе нам больше не работать.
– А я что? Я ничего, - улыбнулся Санкин.
– Ты командир, тебе и решать.
– Тут еще одна тема нарисовалась, - сказал Хлыбов.
– Есть реальная возможность попасть на курсы повышения квалификации в Москве. После окончания - гарантированное
– Мы согласны. Записывай, - заявил Санкин. Мерзлявкин, почувствовав опасную бесполезность возражений, счел за лучшее промолчать.
– Хорошо-то хорошо, - проговорил Хлыбов, внимательно наблюдая за реакцией сослуживцев.
– Только, сами понимаете, кое-кому на лапу нужно дать.
– И сколько?
– без особого энтузиазма поинтересовался Петр Иванович.
– Вот блин!
– воскликнул капитан.
– Для них стараешься, стараешься, а они всё не довольны, вопросы задают! Не доверяют, е-мое! Сколько надо, столько и заплатим!
Вскоре троица укатила в Москву на курсы повышения квалификации. Счастливчиков провожал весь отдел. Желали "ни пуха, ни пера", и даже подарили букет цветов, один на троих.
– Возвращайтесь быстрей, товарищи. Учитесь не за страх, а за совесть. Ваши знания нам еще пригодятся!
– напутствовал полковник - начальник отдела.
– Щас, жди, лысый хрен! Все ему мало ...
– прошептал Санкин, за что схлопотал от Хлыбова коронный, отработанный годами короткий удар по печени.
Месяц на курсах в Москве, точнее, в подмосковном городе Домодедово, пролетел для троицы, как один день. Это не жизнь была, а малина: на всем готовом, в шикарном трехместном номере со всеми удобствами. И кормили, как в ресторане, пять раз в сутки!
Курсантам выдали обмундирование, в котором они смотрелись не хуже американских морских пехотинцев: бронежилеты, хоть спи в них, настолько удобные и легкие, а также каски, в которых голова не потеет, и автоматы Калашникова последней модели - короткие, невесомые, страшной убойной силы, со снайперским прицелом и подствольным гранатометом. Курсанты были довольны, им такое и присниться не могло.
Как правило, с утра они занимались теоретической подготовкой. После обеда на шикарном двухэтажном автобусе их подвозили к стрельбищу в Мытищи, где они, не жалея патронов, бабахали из чудо-автоматов.
Вечера оставались свободными. Допоздна неразлучная троица гуляла по Москве с обязательным заходом в ресторан. Как-то раз в центре они познакомились с девушками из Петербурга. На них пришлось, конечно, потратиться, но дело того стоило.
Однако были и неприятные моменты. С покупкой квартир в Москве они, по выражению Хлыбова, пролетели: столичная жилплощадь в очередной раз подскочила в цене. Оставался единственный вариант - Подмосковье. Откровенно говоря, для Хлыбова, Санкина и Мерзлявкина эта была та же Москва, даже еще лучше: меньше суеты, и жизнь там должна быть дешевле. Свой выбор они остановили на небольшом городе Т., что в тридцати минутах езды от столицы. Цены на недвижимость здесь оказались ниже, чем где бы то ни было.
– Нас не кинут в этом Т.?
– вздохнул Петр Иванович и, заметив свирепеющее лицо капитана, пояснил, - По телеку показывали, тамошние аферисты по нескольку раз квартиры перепродают.
– Ну и что? Где сейчас нет аферистов? Допускаю, нас тоже захотят кинуть, да только кто им даст?
– сказал Хлыбов, - Ежели что, гадом буду - перестреляю всех к чертовой матери. Устраивает такой ответ, лейтенант Мерзлявкин?
За Мерзлявкина ответил Санкин. Он стукнул кулачищем в огромную ладонь: