Два берега
Шрифт:
— Главное, чтобы тошнило не от жениха, — объявил свидетель, который вел машину.
— Главное, чтобы я осталась жива, — не согласилась Мари.
Когда высаживались возле ЗАГСа, фотографироваться Мари категорически отказалась. Настолько живой она себя не чувствовала. Опоздали они больше чем на час, но в этот день опоздали все пары, поэтому мероприятие шло как по писаному. У Мари было двадцать минут, чтобы раздеться, прийти в себя, перестать ощущать тошноту и головокружение, засняться на память в различных позах со всеми желающими и даже рассмотреть внутренности ЗАГСа во всех подробностях. ЗАГС оказался красивым — с большими колоннами,
Жених и свидетель (которого, кстати, Мари видела первый раз в жизни) поспешно завязывали кольца на вышитой жемчугом подушке: они забыли сделать это дома. Жанна суетилась вокруг Мари, в сотый ненужный раз поправляя ее шляпку, оборки на платье, перчатки и колье. Родственники путались в букетах, теряли пакеты и вели себя так, будто присутствовали на свадьбе впервые. Всего в ЗАГСе толпилось восемнадцать человек — преимущественно родня Мари. Анна Аркадьевна, волнуясь, что-то бормотала на ухо Елизавете Аркадьевне, и обе перекладывали носовые платки поближе.
Жанну в очередной раз острой иголкой пронзило ощущение зависти. Мари и Митя были потрясающе красивой парой — молодые, яркие, стройные, в эффектных костюмах, счастливые и влюбленные. Она вспоминала свою свадьбу с Антоном — довольно сумбурную и бестолковую, туфли, которые ужасно натирали, мрачный вид жениха и его пиджак не по размеру, и ей захотелось заплакать от того, что она не может стать Мари и занять ее место в сердце Мити.
Подошла работница ЗАГСа с бумажкой в руках и спросила у Мити:
— Вы Андрей Александрович?
— Да, — уверенно ответил Митя и отдал ей паспорт.
Девушка проскользнула в одну из дверей, а Мари расхохоталась. Через секунду смеялись и гости. Митя ошарашенно смотрел на них, потом тоже засмеялся.
Несмотря на попытки жениха выдать себя за другого, их все-таки расписали. Сначала строго одетая тетенька в очках прочитала по бумажке какие-то ритуальные слова, в том числе фразу «перед лицом семейного кодекса объявляю вас мужем и женой», от которой гости дружно заприкрывались платочками, чтобы не хохотать в голос, а Мари и Митя кинулись целоваться, посмеиваясь друг другу в губы. Потом тетенька посмотрела на сияющих молодоженов, отложила свою бумажку и неожиданно произнесла очень трогательную речь о том, как важно хранить любовь, уважать супруга и быть нежными и заботливыми.
Мари долго не могла вынуть из коробочки кольцо и нервничала под прицелом объективов. Наконец, извлекла и стала старательно надевать Мите на палец. Кольцо, которое было впору, когда его примеряли, почему-то не хотело пролезать даже на первый сустав. Мари нервничала все больше и все старательнее налегала на кольцо, пока Митя не шепнул ей:
— Это твое кольцо.
Мари вспыхнула, опять схватилась за коробочку, уронила кольцо, быстро подняла, легко надела Мите на палец и объявила в камеру:
— Быстро поднятое не считается упавшим.
После этого все пошло на лад. На тусовку в фуршетном зале позвали тетеньку (ее звали Надежда Николаевна), девушку, которая забирала паспорта, и Валентину, хозяйку салона мод — она специально пришла на регистрацию, чтобы посмотреть на Мари в своем платье. Сначала Надежда Николаевна и ее помощница Вера стеснялись пить шампанское, но Митя обнял обеих за плечи, и они взяли бокалы. Свидетель достал толстую хлопушку и осыпал молодоженов разноцветными конфетти. Гости ели конфеты, исправно наполняли бокалы и громко кричали «Горько!».
Кататься решили не ездить, чтобы не повторять одно и то же — нудные снимки у Вечного огня и на Воробьевых горах. Кортеж отправили в ресторан, готовиться ко встрече молодых с караваем, а лимузин, в котором остались жених с невестой, свидетели и Катя, плавно доехал… до ближайшей станции метро. У заветной буквы «М» Мари объявила, что ее укачивает, и если она поедет дальше на машине, то ресторанное празднование пройдет без нее.
В результате свидетели и Катя получили возможность насладиться поездкой на лимузине с одного конца города в другой, а Митя и Мари прокатились четырнадцать остановок на метро (плюс пересадка). При их появлении в вагоне началось оживление — защелкали камеры в мобильниках, повернулись все головы, кто-то закричал «Горько!». Потом пожилой мужчина подошел поздравлять лично и подарил на счастье брелок (снял прямо с ключей). Митя, не растерявшись, достал из пакетика шампанское (когда успел прихватить?) и оставшиеся после ЗАГСа одноразовые бокалы и стал разливать всем желающим. Хмурые лица осветились чужим счастьем и стали радостно-удивленными. В вагон на каждой остановке заходили новые люди — и тоже присоединялись к веселью. Молодая женщина достала из сумки коробку конфет и протянула Мари. Мари тут же открыла ее и предложила закусывать шампанское.
К тому времени, когда нужно было делать пересадку, молодожены уже сроднились с пассажирами. Девушки ахали и восхищались потрясающим платьем Мари, а молодые, в косухах, мальчишки дали Мите гитару, и он пел какие-то развеселые частушки на любовно-семейную тему. Выходить было жалко.
На длинном-длинном эскалаторе Митя держал Мари на руках, а люди, которые ехали навстречу, хором кричали «Горько!» и даже «Молодец, мужик, силен».
Сослуживицу Мари с мужем новобрачные встретили на остановке — от метро до ресторана нужно было проехать три остановки. Они вместе ехали в трамвае, допивали оставшееся шампанское и смеялись не переставая.
— Знаешь, Мари, я долго пыталась донести до мужа, что ты особенная, но не могла объяснить, чем именно. Думаю, теперь, когда он увидел невесту в черном платье, выходящую из метро и пьющую на ходу шампанское, он понял.
— Да, я понял, — согласился Андрей. — Мари, ты немного сумасшедшая, но действительно особенная.
Мари смеялась, и ей действительно не нужно было румян — она рдела от комплиментов и ощущала себя королевой.
Встречали молодых с соблюдением всех традиций: и бокалы торжественно били, и каравай ломали, и солью посыпали, был даже вышитый под старину рушник — Елизавета Аркадьевна постаралась, Мари о таких мелочах совершенно не подумала. А на столе в качестве сюрприза стояли подарки от родителей — удивительная пара бокалов с уникальной росписью и именами жениха и невесты.
Застолье удалось на славу. Тамада старался на совесть, гости охотно пили и плясали, на Мари любовались все мужчины, в том числе обслуживающий персонал. Оператор с фотографом исправно снимали веселые игры и конкурсы, и одной только Жанне было грустно. С этой подлой по отношению к кузине грустью она старательно боролась, но, увы, безуспешно. Если бы Жанна курила — она отправилась бы на улицу покурить в одиночестве, а так она просто вышла на крыльцо и вдохнула уже холодный воздух.
— Жанна, ты же не куришь?