Два берега
Шрифт:
На том они с Михаилом и решили. Пока ехали домой (на такси, которое Митя им поймал и оплатил, не соглашаясь, чтобы его родственники возвращались ночью на общественном транспорте), оба окончательно пришли к выводу, что свадьба Мари — отличная идея. Аня, конечно, всплакнула, как летят годы, ведь еще будто вчера она качала перед сном крошечную дочку, а потом кокетливо сказала мужу:
— Помнишь, как ты с моей мамой приходил знакомиться? Принес большой букет роз и все переживал, что ты ей не понравишься.
— Конечно помню, — ответил Михаил, — я за этими
— Миш, а мы уже старые, да?
— Мы? Конечно нет. Вот когда внуки пойдут, тогда уже будем бабушка и дедушка. И ты будешь самая молодая и красивая в мире бабушка.
Свадьба дочери вернула родителям их медовый месяц. Аня сделала себе новую стрижку и покрасила волосы в довольно яркий цвет. Немного смущаясь, она отвечала на комплименты знакомых, что просто не хочет выглядеть на свадебных фотографиях старой калошей. А сама взяла отложенные на новый телевизор деньги и весь день провела в модном СПА-салоне, где ее обертывали таинственными водорослями и делали особенный массаж по-тайски. После всех этих процедур она помолодела лет на двадцать (в душе, конечно), и Михаил ощутил новую волну острого влечения к собственной жене. Глянцевые журналы советовали всем парам периодически освежать секс — например, делать это в лифте и в парке. Аня читала журнал Михаилу вслух, и они освежали супружеский секс долгим веселым смехом.
Мари уволилась с работы, хотя недоумевающий начальник предлагал ей повышение оклада или даже длительный отпуск в надежде, что она передумает. Но Мари твердой рукой вывела на листе слово «заявление» и дома демонстративно бросила трудовую в угол — к ненужным тряпкам. Митя всегда говорил, что его жена не должна работать — ему стыдно, если он не в состоянии сам обеспечить семью. Тем более что Мари сильно уставала к вечеру, а Митя как будто вовсе не знал усталости, и ему нравилось видеть Мари в выходные свежей и полной сил. Теперь у Мари вся жизнь превратилась в выходной, и она тратила время исключительно на свадебный переполох, который называла свадебным чертополохом.
По вечерам к Мари и Мите приходили гости. Никогда раньше у Мари не бывало столько гостей — она привыкла, что к ней прибегает Жанна да еще одна девушка, близкая подруга, а так они со знакомыми встречаются где-нибудь в кафе. Гости часто оставались у них ночевать, причем ночами напролет пили красное вино и пели хором бардовские песни. До появления Мити Мари была равнодушна к музыке — могла по утрам включить любое радио и слушать все, что угодно, в качестве фона. Теперь она начала любить песни Высоцкого, Розенбаума, Клячкина, Визбора, Митяева и старый русский рок, которого раньше просто не знала. Мари, конечно, подозревала, что в Митином исполнении ей мог понравиться даже рэп или какой-нибудь тяжелейший металл, но хорошо, что все-таки ее жених предпочитал романсы и бардов.
За неделю до свадьбы неожиданно похолодало, и Мари на всякий случай купила себе короткую беленькую шубку. Митя давал ей довольно много денег, поэтому
— Мить, а твои родные?
— У меня их нет.
— Ты из детского дома?
— Нет. Моя мама умерла много лет назад. Отец после ее смерти спился и совсем опустился, мы не общаемся, он живет в другом городе. У меня есть брат, но он однажды предал меня, и теперь он мне чужой. А тети-дяди никогда мной не интересовались. Мама была большим начальником на крупном заводе, меня фактически воспитывала бабушка. После ее смерти родне я оказался не нужен. Отец пил, я рос сам по себе, и если бы не бабушка, не знаю, как бы выдержал…
— А брат?
— Он тогда был уже взрослый. У нас большая разница в возрасте.
— Давай позовем на свадьбу твою бабушку!
— Не получится. Ей девяносто восемь лет, и она живет в Рязани.
— Девяносто восемь? И как она?
— Прекрасно. Она даже может сама себя обслуживать — и сготовить себе, и в магазин сходить. И в абсолютно здравом уме. У нас в роду много долгожителей, а она еще и акушеркой была. Эта работа продлевает жизнь, потому что даришь счастье другим.
— Я хочу ее увидеть!
— Конечно, котик. Мы обязательно съездим к ней ближайшим же летом. Она будет от тебя в восторге, вы сразу друг друга полюбите. Она, кстати, так переживала, что я не женат.
— Почему? Тебе ведь не шестьдесят лет!
— Она хочет нянчить правнуков. У моего брата есть сын, но брат никогда особенно бабушку не любил, поэтому и его сына бабушка ни разу не видела. Брат живет в Питере, бабушка из Рязани не доедет. А он ей ребенка так и не привез.
Мари почувствовала, что ей до слез жалко Митину бабушку, которой скоро сто лет, а она еще совершенно адекватна и хочет видеть правнуков.
— Митя… а если у нас будет ребенок?
— Знаешь, это будет просто прекрасно. Я всю жизнь мечтал о такой женщине, как ты, — красивой, умной, талантливой, с удивительной душой. Это большое счастье. А если бы ты родила мне дочку, я был бы самым счастливым человеком на свете. Я очень люблю детей. Мне всегда хотелось иметь хотя бы троих. Дочек. Но и мальчишкам был бы очень рад.
— Мить, а почему у тебя детей нет? Обычно мужчины, наоборот, детей не хотят. Если попадается мужчина, который сам хочет, от него обычно все рвутся родить. Неужели никто не захотел?
— Может быть, и хотели. Но я никого не любил до тебя. А мне не хотелось, чтобы у ребенка был воскресный папа, который не живет с мамой. Я мечтал о настоящей семье. Дети должны рождаться в любви.
— Я так люблю тебя… Ты необыкновенный. Я обязательно подарю тебе дочку. Она будет вылитая ты. — Мари крепко обняла Митю и добавила: — Мы даже можем приступить к ее созданию прямо сейчас.