Дувушка
Шрифт:
Рустам снял оберточную бумагу и протянул Анне букет. Она смутно уловила смысл его слов, что-то проговорила в ответ на поздравление с днем рожденья, пятьдесят шестым по счету в ее сумбурной жизни, пошла за вазой, чтобы поставить цветы в воду, но не поставила, а положила их пока немного согреться и вернулась к мужчинам.
– Ничего себе! Мы такого еще не пробовали, – Алекс восхищенно разглядывал подарочную коробку с испанским бренди 15-летней выдержки.
Рустам едва заметно улыбался, и Анна отметила про себя, какое приятное у него лицо. На фоне белой в синюю полоску
«Да, азиаты мы, с раскосыми и жадными очами!» 2 – невольно пришло ей в голову. Анна, разумеется, обратила внимание, как глядел на нее гость в прихожей, когда Алекс знакомил их, но очами отнюдь не жадными, а скорее, весело-удивленными – наверное, ожидал увидеть завитую тетку в вязаной кофте, а не фемину с ярко-рыжими распущенными волосами. Анна надела босоножки – они хорошо подходили к длинной юбке африканской расцветки, и голые пальчики с сияющим алым лаком кокетливо радовали глаз.
2
А. А. Блок «Скифы».
– Сколько ему? – прикинула Анна и заметила, что темные коротко стриженые волосы отливают сединой, – значит, не так уж и мало. Алекс по своей привычке, кажется, говорил, как давно они не виделись.
Сама она почему-то ожидала познакомиться если не со студентом, то с довольно молодым человеком, а получается – Рустам вполне взрослый мужчина. И эта черная ухоженная бородка с проседью… Зачем он ее носит? Хотя, ему очень идет, и выглядит он для своих лет с ней достаточно свежо.
Анна предложила сфотографироваться.
– Лучше в гостиной, там больше света, – сказала она Рустаму, доставая фотоаппарат.
Эта квартира была темной по сравнению с предыдущей, несмотря на четырнадцатый этаж, и через несколько лет после переезда Анна стала замечать, как сильно ее это угнетает.
Ей не хватало света, ей не хватало солнца, ей не хватало ощущения свободы, хотя площадь была чуть ли не вдвое больше прежней.
В этом доме все время кто-то стучал, что-то сверлил, душераздирающе работая перфоратором, прыгали дети, кричали их родители, шумели пылесосы и стиральные машины, а больше всего доставала музыка из квартиры этажом ниже, прямо под ними.
Слышимость здесь была фантастической, и ежедневная долбежка по мозгам привела к тому, что после многократных просьб «убавить звук» пришлось воспитывать соседа так, словно он был нашкодившим щенком. Сосед, вроде, понял – стало получше, но все равно пробивающееся буханье не давало ощущения покоя.
Тишайшие жильцы сверху – и те давили на психику. Все время приходилось контролировать свою речь, следить, не громко ли говоришь.
Алекс с Рустамом уселись на диван. Анна несколько раз нажала на спуск, не особо стараясь – у обоих яркие, с крупными чертами лица, резкость навелась мгновенно. К тому же она не хотела никого мучить, знала: первые кадры, как правило, самые лучшие.
– Пленочный? – поинтересовался
– Это трудно. У нас обычный, цифровой, – Анна оценила его стремление вовлечь ее в общий разговор. Видимо, в отличие от многих мужчин, Рустам считал женщин за людей.
Потом все пошли на кухню: там за столом уютней, чем в гостиной, места хватало, и бегать с переменой блюд недалеко – достаточно протянуть руку.
Хозяева усадили гостя напротив экрана. Телевизоры в их доме использовались исключительно в качестве проигрывателей фильмов, и сегодня Алекс хотел показать видеоролики, сделанные из семейных фотографий.
Закусок было не очень много. Анна в какой-то момент своей гостеприимной жизни решила: довольно урабатываться перед посиделками, а теперь переживала, что получилось скудновато. Но и их не осилили – то ли Рустам был не голоден, то ли опасался есть в незнакомом доме, то ли тактично не хотел обременять хозяев.
Время шло незаметно. Анна в очередной раз взглянула на гостя: он с интересом следил за происходящим на экране. Попутно успевал отвечать на вопросы и подхватывать тему разговора, обыгрывая произнесенное собеседниками.
Единственное, портил застолье телефон, лежащий на столе слева от Рустама, на который он то и дело косился. Когда через полтора часа принялась названивать его жена, интересуясь, где супруг, Анна недоуменно пожала плечами: «Так пусть и она приезжает». Рустам, как попугай, слово в слово повторил приглашение Анны чуть слышным елейным голоском.
Посидели еще немножко и решили сделать небольшой перерыв.
Мужчины ушли в кабинет смотреть работы Алекса – Рустам и не знал, что муж Анны в свое время увлекался живописью.
Сам же Рустам окончил худграф, параллельно получил еще и второе – математическое – образование, побывал в аспирантуре, но там не сложилось, и сейчас работал ведущим программистом в одной очень солидной конторе. Правда, хорошо ли там платят, спрашивать, естественно, не стали – знали: зарплаты в таких местах могут быть как достаточно приличными, так и вполне умеренными или даже не очень высокими.
Чужие доходы Анну мало волновали, ей было гораздо интереснее услышать нечто новое для себя, что-нибудь необычное или забавное. Все бывшие сослуживцы и студенты Алекса, с которыми ей довелось общаться, были неординарными людьми.
Анна не стала загружать посудомоечную машину – обычно это делал Алекс, а помыла тарелки и приборы руками. Потом пошла за мужчинами, позвала пить кофе.
Они отложили в сторону рисунки, направились снова на кухню. Рустам подошел к шкафу в прихожей, где остались его вещи и, словно фокусник, извлек на свет божий вторую бутылку бренди, тоже в подарочной упаковке, еще и с огромным бокалом в придачу.
Анна была поражена. Рустам пояснил: Алекс сказал ему, они с Анной выпивают ноль семь коньяка на двоих, поэтому он принес две бутылки. Анна, возмущенная наглым враньем Алекса, решила, что отругает его позже, поблагодарила Рустама. Она понимала: гость делал это из уважения к ее мужу, но в тот момент отчего-то приняла на свой счет.