Души потемки

Наумов Владимир Викторович

Столько преданности на морде я видел только у Царга.

— Займись оружием. Негоже переть с голой пяткой на шашку.

Весь мыслительный процесс отразился на непонимающем лице слизняка.

«Черт! — обругал я себя. — Учись говорить проще».

— Найди оружие остальным. Понял?

Радостный кивок был столь энергичен, что я испугался, как бы его голова не оторвалась.

— Иди.

Возвратился Джошуа.

— Обедать сегодня будешь?

— Что-то не торопятся нас кормить. Придется поторопить. Ты.

Крепкий монстр с костью в руке шагнул вперед.

Мне даже думать не хотелось, где он ее взял, но, судя по морде, та пришлась ему весьма по вкусу.

— Идешь в посад, — я указал рукой, — берешь пищу.

— Брать-Брать.

— Точно!

От усердия он ударил себя в грудь. Придись такой удар по мне, ни один травматолог не помог бы уже.

Слушай, сынок, теперь у тебя есть имя.

Джошуа от души хохотал. Несколько завистливых взглядов слизняков буравило спину счастливого обладателя имени.

— Ты порождаешь неравенство, — отсмеявшись, заявил мой собеседник.

— Это маленькая проблема.

— Ну, не скажи.

Я отмахнулся.

— Лучше скажи, что ты думаешь о битве?

Тень недовольства набежала на его лицо.

— Честно?

— Конечно.

— Дрянь дело. Командовал деревенщина. Нам повезло.

Бесшумно подошел Рвать-Рвать. Подозрительно осматривая забинтованную грудь, ждал, когда я его замечу.

— В чем дело?

Монстр обнажил клыки.

— Рвать-Рвать, — прохрипел он, поглядывая на похоронную команду.

— Нет, — категорически отрезал я.

Вздыхая, как обиженный слон, монстр отошел в сторону.

— Силен, но глуп, как и остальные, — вынес резюме Джошуа. — Будь я на месте того болвана в посаде — ты бы проиграл.

— Ты уже пробовал, и тогда я был один, — отпарировал я.

— То была проверка. Ты легко поддаешься на провокацию.

Мое самолюбие было уязвлено сильней, чем я думал. Фиолетовые огоньки, вспыхнувшие между пальцами, служили тому подтверждением. На мосту загрохотали подводы. Лошади рвались так, что возницы едва с ними справлялись. Брать-Брать, размахивая костью, безжалостно гнал их к нам. Разбрызгивая пену, лошади косили обезумевшими глазами на слизняков. От кавалерии придется отказаться, сделал я себе заметку. В десятке метров от нас Рвать-Рвать встал на пути каравана и, стальной рукой ухватив за упряжь, осадил лошадь. Бедолага от страха попыталась его лягнуть. Молниеносный удар по черепу кинул ее на колени. Возница в панике спрыгнул с подводы и кинулся к посаду.

— Остановите его, — приказал я.

Брать-Брать сгреб улепетывающего мужичонку в охапку. Тихонько охнув, тот обвис, как груда тряпья.

— Ты! Гони-ка сюда тех бездельников, — устало приказал я ближайшему слизняку.

— Гнать-Гнать!

Через пару минут похоронная команда столпилась у подвод.

— Разгружайте.

Повторять не пришлось. Дородная смуглянка застыла напротив Рвать-Рвать, не решаясь идти дальше.

— Пропусти.

Джошуа с интересом пригляделся к женщине. На вид лет тридцать. Несмотря на полноту, двигается легко. Без суеты расстелила скатерть. Из корзины появились хлеб, овощи, сыр и прочую снедь. Бутыль с вином

мы встретили радостным потиранием рук.

— Присоединяйся, хозяюшка.

Джошуа похлопал рядом с собой. Пленные закончили разгрузку.

— Гнать-Гнать! Отправляй телеги обратно.

Толстушка ворковала с Джошуа. У меня вдруг пропал аппетит.

— Брать-Брать, собери всех наших и накорми.

— Слушаюсь, хозяин.

— Пленных тоже накормить.

— Господин, я скромная простая девушка.

Судя по всему, Джошуа перешел в атаку. Не выбирая, я подцепил какой-то кусок мяса и кружку вина. Думать в подобной обстановке я не мог. Потянуло взглянуть на пленных. За спиной тут же возник Рвать-Рвать. Против такого спутника я не возражал. Немного отвлекал жуткий хруст костей и размеренное чавканье, но не мне учить его политесу. Я неспешно подошел к пленным. Человек двадцать сидело, плотно сбившись в кучу. В стороне, спиной к остальным, стояли преты. Их застывшие взгляды были устремлены в сторону Болота Ужаса. Они пощады не ждали. Ладно, оставим их на закуску. Среди воинов я отметил несколько человек, которые при моем приближении не отвели глаз, а с вызовом продолжали есть. Шестеро явно паниковали. Их руки тряслись, глаза бегали. Одного юношу сотрясали рыдания. Остальные, угрюмо уткнувшись, замерли.

— Кто старший? — спросил я, прихлебывая из кружки.

Из круга вытолкнули кряжистого мужика. Трус. Злобный, как хорек. Способен на удар в спину.

— Рвать-Рвать! Он — твой.

Мужик рухнул на колени.

— Пощади!

Монстр уперся ногой в грудь воина и оторвал ему голову. Хруст позвоночника оборвал жалобные завывания.

— Мародеры и душегубы — в сторону.

Слизняк оскалился. В толпе произошло замешательство. Кого-то били. Я не вмешивался. Преты, безразличные к происходящему, не удостоили меня ни единым взглядом.

Шум нарастал. Седовласый воин в добротных латах отшвырнул скулящего юношу и шагнул из круга. Следом выпихнули еще четверых. Один из них по-бабьи выл и пытался заползти в толпу. Его отпихивали ногами, но он не сдавался.

— Твой.

Рвать-Рвать подбросил тело в воздух и переломил через колено. Словно тряпичную куклу, он ухватил труп за ногу и отбросил в сторону. Презрительная улыбка кривила губы седовласого.

— Все?

Двухметровый детина с юношеским пушком на подбородке лениво поднялся. Скользнув по слизняку уважительным взглядом, шагнул ко мне. Мясо встало у меня поперек горла. Медленно, внутренне подрагивая, отхлебнул вина. Надеюсь, что монстр успеет его перехватить. Надумай бугай кинуться — его остановит только смерть.

— Стой, Ларк.

— Почему? Я потешусь с уродом, а ты сверни шею этому заморышу.

Седовласый, прищурившись, испытующе смотрел мне в глаза.

— Что скажешь, пятнистый?

Я не сразу сообразил, что вопрос задан мне.

— Попробуй, коль мозгов нет.

— Слышал, Ларк?

— Болтать каждый может.

Как говорил наш инструктор в армии, чем больше шкаф — тем громче падает.

— Хорошо. Ты и я. Уложу на землю — обещай подчиняться.