Душенька
Шрифт:
Очевидно, Николай уловил мое настроение, потому что не развлекал меня беседой, а только тихонько насвистывал сквозь зубы какую-то однообразную мелодию да глядел пристально на дорогу. Потом все же сказал:
– Ты не обижайся.
– На что? – сваляла я дурочку.
– Ну, на людей. Что разные глупости говорят. Это же рефлекс. Едет парочка куда-то – надо юморить. А на самом деле они ничего такого не думают. И не считают тебя какой-то...
– Я знаю, – пробормотала я. Признаться, у меня камень с сердца упал.
– Не знаешь, – усмехнулся Коля. – Вот ты сидела сейчас и думала: какая я несчастная и зачем они так со мной, правда?
Я не нашла в себе сил отрицать очевидное.
– Правда. А как ты узнал?
– Прочитал по твоему личику. Ты и хмурилась, и губы надувала,
Коля снова оказался прав – правда, тушью и помадой я не пользовалась, в этом не было необходимости, но кое-что купить все же хотела, а именно мобильный телефон. Его полезность в деревне была сомнительной, но ведь не всю свою жизнь я проведу в деревне? Хоть мне и нравилось житье-бытье в Перловке, но осенью ведь надо будет учиться. В Москве!
А Москва уже приближалась, надвигалась серыми массивами домов, обнимала переполненными трассами. Быстро промелькнули идиллические пансионаты – утопающие в зелени корпуса, вокруг которых чинно прогуливались отдыхающие в белых одеждах и соломенных шляпах. Зрелище было умилительное и старомодное. Вскоре мы встали в пробку, да какую! За окном не было ничего интересного, все те же дома, продуктовые ларьки, магазинчики и неинтересные кафе. Кажется, я даже задремала, потому что, открыв глаза, обнаружила, что под головой у меня лежит Колина куртка. Из пробки мы выбрались и теперь подъезжали к рынку, который сразу же напомнил мне рынок в моем родном городе – хотя был, разумеется, больше, шумней, нарядней и... грязнее. Я увидела его с изнанки, с черного хода и была впечатлена открывшимся мне зрелищем.
Прямо напротив въезда располагалась гигантская помойка, исторгавшая невыносимое зловоние. Спрессованные, как торт «Наполеон», там лежали многочисленные упаковки, прослоенные гниющими фруктами и прочими отбросами, идентифицировать которые мне совсем не хотелось. Мусорные пласты лениво ковыряли лопатами люди в оранжевых жилетах. Их лица заставили меня задуматься: то ли местные власти привлекли к черной работе деклассированные элементы, удачно использовав в своих интересах то обстоятельство, что они так и так рылись бы в мусоре? А может быть, работники, вынужденные посвящать свою жизнь такому грязному труду, стали заливать свое горе до полной потери облика? Задача эта так и осталась нерешенной, потому что я отвлеклась на новое зрелище – к нашей машине из разных углов выбежало множество людей. Некоторые из них преуспели больше остальных и с невнятными криками повисли на подножках. Все это были мужчины но, присмотревшись, я увидела среди атакующих грузовик и женщину поистине могучего сложения. Я рядом с этой богатыркой выглядела бы Дюймовочкой. Прежде чем я успела испугаться, причина этого нападения прояснилась – все это были вольнонаемные грузчики. Коля быстро выбрал нескольких, и они довольно-таки бодро принялись за разгрузку.
– А ты выйди во-он через те двери и погуляй часок, хорошо? Самое большее – полтора. И снова подходи сюда. Заблудиться здесь негде, рынок все знают. Погуляй, купи чего тебе надо...
Я с удовольствием согласилась, потому что уже успела заметить поодаль ряд вещевых магазинчиков и озаботиться собственным внешним видом. Напомню, что в Перловку я приехала в спортивном костюме – больше на меня ничего не налезло. В первые же дни моего гостевания бабушка сшила мне сарафан из завалявшейся у нее ткани, этим и исчерпывался мой гардероб – и дневной, и вечерний. Для деревни сойдет, но сарафан порядком измялся в дороге... Неужели в таком виде идти туда, где мне потом несколько лет учиться? Нет уж, не бывать этому. И весьма решительно я направилась к магазинам.
В первом же меня ждало разочарование. Пестрые тряпочки, висевшие на плечиках, были очень милы, но цена их шокировала мое неискушенное воображение. Под тяжелым взглядом холеной продавщицы я покинула душистую прохладу торгового зала и осторожно прикрыла за собой дверь. Другая лавочка
– Ничего на вас нет, моя хорошая!
В третьем мои размеры были, но вещи напомнили мне те, что носила Альфия, домработница Олега. Пожилая татарка относилась ко мне хорошо, даже незаслуженно хорошо, но и в память об этом я не стала бы носить малиновые юбки в золотых розах и пронзительно-розовые футболки с жабо и оборочками. В четвертом я серьезно опозорилась, не сумев застегнуть на себе ни одни из принесенных мне в примерочную джинсов. Если бы проклятые штаны застегивались на талии, но все они имели низкую посадку, а бедра-то у меня о-го-го! Пришлось ретироваться с позором. И только в пятом магазине, незамысловато называвшемся «Все из льна», мне удалось найти то, что мне было нужно. И цены меня не напугали, хотя я и потратила почти все свои сбережения. Купила белые легкие брюки, белую в красную полоску блузку, треугольный вырез которой красиво подчеркивал грудь и удлинял шею, синий пиджачок, белый берет – фик-фок на один бок! – и так хорошо и ловко оделась, что сама себе понравилась в зеркале. Продавщицы вполне со мной согласились:
– Вам очень к лицу! Так идите, не переодевайтесь в свое! Морская тема! Вот только обувь у вас...
На фоне белых брюк стало заметно, как непристойно изношены и посерели от пыли мои кроссовки.
– А знаете, прямо напротив есть обувная точка, там сейчас как раз распродажа!
Без особой надежды, но все же я направилась туда, поблагодарив продавщиц. И в самом деле, мне удалось найти белые мокасины, идеально подходящие к моему наряду, и в самом деле, там была распродажа. Но передо мной встал выбор – или телефон, или мокасины. Вот вы как бы поступили на моем месте? Пошли бы в колледж относить документы в обтерханных кроссовках, не подходящих к вашему наряду, но с телефоном или при полном параде, но без телефона? Если вы принадлежите к женскому полу, то, разумеется, сделали бы то же, что и я. Я купила мокасины.
Колю у фуры я увидела издалека. Он разговаривал с каким-то человеком, очевидно, с клиентом, которому полагалось быть всегда и во всем правым, потому что Коля кивал и всем своим видом выражал неподдельное внимание к словам заказчика. Меня кольнуло неприятное ощущение дежавю, но когда я подошла к грузовику, клиент уже исчез.
– О-о, да тебя не узнать! – с нежным удивлением оглядел меня мой спутник, и мое беспокойство потонуло в море положительных эмоций. – Ты, Душенька, оказывается, можешь быть разной...
Я тогда была рада комплименту, но понять его смогла только через несколько лет. В самом деле, для женщины это очень важно – уметь быть разной, потрафить, что называется, любому вкусу. Это вовсе не нарушает излюбленного женского принципа, декларируемого модными журналами: не изменяй, дескать, себе, всегда оставайся собой. Простушка в сарафане домашнего изготовления может полностью преобразиться в вечернем платье от модного дизайнера, а может все так же переваливаться с ноги на ногу, шаркать и размахивать руками. Как хорошо, что можно стать другой, какое счастье – узнавать себя заново! И как приятно ловить на себе новый взгляд своего спутника!
Мы зашли на рынок купить еще кое-что, и я видела большую очередь, выстроившуюся за нашим товаром! «Хозяйство «Перловка» – было написано на желтом щите, и люди охотно брали огурчики, зеленый салат в хрустящем целлофане, упругие, как уши, грибы вешенки. Мне было приятно это видеть – уж не знаю почему...
Теперь оставалось только отвезти мои документы в колледж, но это событие прошло до обидного буднично. Я и не ждала фанфар и литавров, но предполагала, что будет хоть какое-то собеседование... Ничего подобного, вездесущий Иван Федорович уже успел позвонить в колледж, и меня там приняли равнодушно-приветливо. Наказали приходить первого сентября и учиться хорошо. Бог ты мой, неужели я снова сяду за парту? По моей комплекции, росту, фигуре и выражению лица мне никак нельзя было дать моих лет. Что ж, я успокоила себя тем, что в колледже педагоги будут все же не так обращаться с учащимися, как в школе, да и потом, разве взрослые люди не учатся? Еще как учатся!