Душелов. Том 6
Шрифт:
— Да.
— Продемонстрируй свой Дар.
— Не могу. Он у меня ментально-пассивного типа.
Парень провёл глазами по остальным, явно спрашивая, правда ли это, и получив в ответ пожимание плечами, вновь посмотрел на меня, сказав:
— Сейчас мы будем развязывать остальных по одному, скажи им продемонстрировать свои Дары.
— Это не требуется, — и предвидя его вопрос, ответил: — Мы заранее договорились об этом. Так что пускай любой из ваших людей подойдёт и дотронется до их левого локтя. Это знак, после которого они продемонстрируют свои Дары.
Он вновь вопросительно
— Это они…
— Да… точно они…
— Я ведь вам говорил…
— Тихо! — рявкнул мужчина, и шептания резко прекратились. — Если ты — Микаэла Мёрфи, она — Карэн Агнэс, а они — Алиса Гарсия и Ева Мэллори, то кто тогда эти дети?
К сожалению, какого-либо смысла скрывать очевидное нет, посему я ответил:
— Дикие, — и пронаблюдав за массовым замешательством, добавил: — Проверять и беспокоиться о них смысла нет — никакой угрозы они не представляют — у девочки второй этаж и Дар не боевого типа, а у мальчика вовсе нет Дара и к тому же он немой, так что даже сказать ничего не сможет. Их обоих нужно доставить вместе с нами в целости и сохранности с максимально возможной конфиденциальностью. Всю ответственность, естественно, беру на себя, — и понимая, что им может быть этого мало: — Если это нужно — можете расценивать это, как просьбу рода Агнэс. А если сомневаетесь в моих словах — можете сами у неё спросить, но сразу говорю — она вам скажет то же самое.
Разумеется, хотелось бы обойти без последней части. Или хотя бы заменить «просьбу» на «приказ», однако приказывать что-то членам других родов можно лишь в том случае, если род состоит в твоём доме и твой род при этом является главным в нём. В остальных же случаях это невозможно. А учитывая, что тут члены родов другой Империи, так это и вовсе в конечном итоге могут обернуть, как полноценное провоцирование войны.
Поэтому всё, что нам остаётся, это лишь надеется на их благоразумие — что они согласятся принять благодарность величественного рода союзной Империи, а не пойдут наперекор прихотям одного из их членов, тем самым, вероятно, ввязывая не только себя, но и всю свою Империю в разрушение дружественных связей, с последующими ужасными вытекающими для всех и каждого.
И всё-таки прежде, чем дать ответ на выбор без выбора, он отдал приказ:
— Наденьте на него маску.
Приказ исполнили, и следующие несколько минут я стоял в таком же неведение, что твориться вокруг, как и все остальные. Он же в это время вместе с остальными и штабом наверняка обсуждал, как следует поступить. Итог же их дум, благо, оказался ожидаемым:
— Мы сопроводим вас на КПП. Там подтвердят ваши личности. В случае, если они подтвердятся, с правительством вашей Империей незамедлительно свяжутся и начнут вести переговоры, а вас в это время переведут за барьер на территорию основного КПП — там вам придётся пробыть некоторое время в одиночных камерах.
Никакого ответа от
Далее же всё прошло так, как и сказал тот мужчина: быстрая проверка личностей, перевод за барьер после подтверждения и заселение в одиночные камеры.
Впрочем, насчёт «камер» он несколько соврал — больше это напоминало обычную квартиру-студию, оснащённую всеми соответствующими удобствами, включая хороший ремонт и электротехнику. Правда, она, естественно, была лишена какой-либо связи с внешним миром. Связаться же друг с другом с её помощью мы могли, чем и были заняты большую часть времени.
Ну и с едой и приёмом гигиенических процедур никаких проблем не возникло — в ванных комнатах было всё необходимое, даже включая сменную одежду с нижним бельём, а холодильники же были буквально забиты самой разнообразной свежей едой, которую явно положили туда за пару минут до нашего заселения.
И если у меня это никаких особых чувств не вызвало, то вот Алиса, и с её слов Карэн, были этому безумно рады — в одном её голосе было столько радости, что поначалу мне даже не поверилось. Впрочем-то, это совсем неудивительно, учитывая, насколько женщинам на физиологическом уровне приходиться труднее в условиях, лишённых базовой гигиены. А они в таких условиях провели почти месяц.
Ева тоже наверняка была этому рада, но с ней мы связывались лишь раз — в пару слов обсудили, что наш договор скоро подойдёт к концу, после чего закончили разговор, более не связываясь. И по заявлению Алисы, её звонки и звонки Карэн она полностью проигнорировала. Все до единого.
Девочка же и мальчик на звонки каждый раз отвечали и спокойно говорили, что думают и как себя чувствуют. Правда, мальчику пришлось отвечать на мои вопросы с помощью негромких стуков — один стук «да», два — «нет».
Так просидели мы в этих «камерах» порядка половины дня, пока в один момент двери не открылись, и один из стоящих по ту сторону людей, поклонившись, учтиво нам не сказал:
— Проходите за мной, пожалуйста…
Провели же нас, как оказалось, к поезду. К одному из тех, что ходит по путям, проложенным от одной Империи к другой, будучи закованным в такой слой брони, что больше напоминает танк, чем любой другой танк. При этом внутри вагоны выглядят как обычные помещения в зданиях. А зачастую — даже лучше. По крайней мере, так было в тех поездах, в которых я ездил в детстве вместе с семьёй Агнэс.
— Мы на нём отправимся домой? — спросил я.
— Да, — низко кивнул он.
— Где остальные?
— Увы, но в целях безопасности на время поездки вы будете разлучены — они будут находиться в отдельных вагонах. Прошу нас простить и понять.
Ну да, логично. Лишние проблемы на ровном месте им не нужны, а они точно будут, если вдруг каким-то образом так произойдёт, что во время поездки между кем-то из нас произойдёт ссора. В этом случае именно их сторона окажется крайней. Поэтому, дабы избежать подобного развития событий, нас и разделили по разным, личным вагонам.