Душелов. Том 5
Шрифт:
— Мне его дал дикий, — и пока я пытался осознать услышанное, он продолжил: — Но тебя сейчас должен интересовать совсем иной вопрос — зачем он мне? — улыбнулся он.
И от его улыбки я рефлекторно напрягся. Потому что она была не совсем такая, с какой он ходит обычно. Это была его настоящая и до ужаса пугающая улыбка, словно он сейчас сотворит что-то ужасное.
— И зачем он тебе?..
— Для веселья, конечно! И кстати, не надо искать глазами тех девушек — ты их всё равно не найдёшь, ведь они уже мертвы.
— Ч-что?..
— Я их прирезал пару минут назад. А ты даже этого не заметил, витая где-то в облаках.
После этих его слов, во мне вновь словно передёрнулся рубильник, и я, отринув нахлынувшие эмоции, стал предельно спокоен, сосредоточившись на его словах, а главное — на действиях.
— Это шутка такая?
— «Шутка»? Когда я вообще шутил при тебе? Такое было хоть раз?
Верно. За всё наше с ним общение ничего подобного
— Зачем ты это сделал?
— Слушай, а ты предельно спокоен для чего-то столь неожиданного. Неужели, это тоже заслуга твоего необычного Дара?
— Зачем. Ты. Это. Сделал?
— Из-за тебя. Это если зреть в корень. А так им просто не повезло иметь шанс помешать моему плану. Хотя, пожалуй, это всё же вернее будет назвать «игрой».
— Да о чём ты вообще, блять, сейчас говоришь?..
— О небольшой игре с тобой. Хочешь расскажу правила? Или предпочтёшь действовать наугад? Только в этом случае, боюсь, шансов на победу у тебя совсем не будет.
— Предпочту вовсе не участвовать в этом.
— Ожидаемый ответ, но, боюсь, он для тебя закрыт. Игра в любом случае начнётся, а сейчас же лишь решается — будешь ты знать её правила, или же нет. И прежде, чем спросить у тебя в последний раз, какой вариант ты выберешь, подмечу ещё один важный момент… со дня моего рождения Карэн никогда не была лучшим гением. Так что не один ты умело скрывал всё это время свою настоящую силу.
— Ты блефуешь.
— Хочешь — можешь проверить, выстрелив в меня, или попробовав забрать у меня это, — приподнял он руку с сигнальным пистолетом. — Однако, боюсь, в случае, если я не блефую, то правила ты уже не узнаешь. А ещё не спасёшь дорогих тебе девушек. Если вообще сам выживешь… Так что, хочешь узнать правила, или я начинаю игру так? — и с этими словами направил он пистолет к небу, явно будучи готовым в любой момент нажать на спусковой крючок.
Только вот… чего он добьётся, выстрелив из него? Подаст кому-то знак, но что означает этот знак и кому он предназначается? Он сказал, что получил этот пистолет от дикого, но когда, если всё время он был рядом со мной? Единственный же дикий, которого мы встретили, это та девочка в лесу, но… нет, это бред. Она за себя-то не могла постоять, не то что что-то сделать такому количеству каких-никаких, полностью вооружённых бойцов, собравшихся в одном месте. Значит, остаётся лишь то время, когда я отходил к Алисе… но когда и как он вышел с кем-то на связь? Как они договорились, если они говорят на разных языках? Да и о чём им вообще договариваться?..
— Ну так, каков твой ответ? — поторопил он меня.
— Хочу узнать правила.
— Чудесно, — опустил он пистолет. — Так всяко будет интереснее. А то без этого всё, считай, теряет весь изначальный смысл. Правила же игры очень просты: когда мы закончим эту милую беседу, у тебя будет ровно десять минут — по их истечению, я подам знак окружившей лагерь армии диких, и тогда эта армия начнёт своё нападение. Как из этого можно понять: многие учащиеся и служащие после такого либо погибнут, либо попадут в плен к диким, что, вероятно, куда хуже смерти. Поэтому твоей задачей за эти десять минут будет как-то спасти дорогих тебе людей, собравшихся здесь. С этим всё очень просто. Но есть небольшой нюанс — если ты так поступишь, то я позже выставлю всё так, словно именно ты виновник всего произошедшего. Как сам понимаешь, это будет сделать несложно, учитывая, что для остальных ты, ровно за десять минут до нападения на лагерь, будешь вести себя странно, пытаясь спасти девушек. Даже без меня подозрения выживших после этого в любом случае падут на тебя, а я же — лишь подпалю этот огонь. Однако и этого ты можешь избежать, если прямо сейчас побежишь об этом докладывать командиру. В таком случае я так же выстрелю, но мешать тебе не буду, и в итоге в подозреваемых ты точно будешь занимать не первое место. Вот так, как я и сказал, всё просто. На выбор у тебя, можно сказать, четыре варианта: выбрать и попытаться спасти какую-то одну девушку, — выставив левый кулак, поднял он указательный палец, — рискнуть и попытаться спасти двух девушек, — выгнул он средний палец, — или же вовсе рискнуть всем, попытавшись спасти всех трёх, — выгнул он безымянный палец. — А можешь попробовать рассказать всё командиру, надеясь, что это поможет вам как-то организовать оборону, отбиться и главное — спасти твою репутацию, — выгнул он мизинец. — Впрочем, я не ограничиваю тебя, и ты можешь попытаться придумать что-то своё, скажем, просто попытавшись сбежать, чтобы спасти хотя бы свою жизнь, — выгнул он большой палец.
— Зачем? Зачем тебе это всё устраивать?..
— О, хочешь и об этом, значит, поговорить? Ну давай, я не против — время на это ещё должно быть. Спрашиваешь, «зачем»? А ты не помнишь, что было в начале года? Ты ведь тогда думал наверняка, зачем мне провоцировать Карэн. Ну так и что, к какому выводу ты в итоге пришёл?
— Ни
— Естественно! Ведь с логической точки зрения у моих действий не было тогда совершенно никакого объяснения. Точно так же, как и сейчас. Потому что логика здесь совсем не причём. Наверное, ты меня не поймёшь, но… всё дело в обыкновенной скуке. Однажды я поймал себя на мысли, что сидеть у себя в Империи, ходить, как и все в школу, получать из раза в раз идеальный оценки, поддерживать со всеми хорошие отношения — это всё так до ужаса однотипно и скучно, что аж блевать хочется. Мне захотелось чего-то нового, куда более захватывающего и от чего кровь в жилах будет стыть. Ради этого я и попросил отца отправить меня на учёбу в вашу Империю. Он, конечно же, без проблем согласился, ибо как и зачем отказывать такому идеальному сыну, как я? Ну а я, оказавшись в вашей Империи, сразу начал искать себе подходящее развлечение. И тогда взор мой пал…
— На Карэн…
— Именно! Она ведь считается самой гениальной из всех пользователей Дара нашего поколения. К тому же из очень могущественного и влиятельного рода. Ну и не совру, если скажу, что ещё, пока я изучал всю информацию о ней и её роде, меня зацепила информация о тебе. Простолюдин, живущий с аристократами — это уже нечто невероятное. А тут ещё буквально перед поступлением в школу у тебя пробудился Дар в стычку с одержимым. В общем, ты меня заинтересовал ещё тогда. Правда, в тот момент я ещё рассматривал тебя, как… одноразовое веселье, что быстро мне надоест. Но прошло всего несколько дней и я кое-что понял… в какой-то неопределённый момент времени… ты просто засел у меня в голове, — указал на висок пальцем, он начал прокручивать его. — Я мог думать о совершенно разных вещах, но в конце концов каждый раз каким-то образом мои мысли приходили к мыслям о тебе. Сначала я из-за этого даже подумал, что это со мной что-то не так, но потом, когда окружающие раз за разом неосознанно всё больше внимания обращали на тебя, я понял, что это не так. И пришёл к одному простому выводу — это так действует твой Дар. Он ведь ментального типа и каким-то образом заставляет контактирующих с тобой людей думать о тебе, верно? И чем ближе человек к тебе находиться, тем сильнее он работает. Это по-своему напоминает гипноз. Потому что ты словно гипнотизируешь всех вокруг себя, заставляя их испытывать различные чувства и в буквальном смысле помешиваться на тебе. И вот когда я пришёл к этому выводу, а ты всё продолжал невероятно быстро расти в глазах окружающих, я решил, что ты — куда более интересная цель, чем Карэн. И с тех самых пор я всё думал, чтобы такого придумать весёлого: чтобы и у тебя шансы были, и мне при этом было достаточно весело наблюдать за тобой в незнании, чем же это всё обернётся для меня. За всё это время мне приходила целая уйма различных интересных вариантов, но с тобой всегда что-то шло не так, и все планы сбивались даже до начала их реализации. Меня это раздражало, но я знал, что это лишь к лучшему — к тому, чтобы я дождался момента для чего-то более грандиозного. И позавчера это наконец произошло. Тогда, когда мы встретили ту девушку дикую. Ещё в тот самый момент, стоило мне только её увидеть, я понял, что это оно — то, чего я ждал. Всё это, весь этот план… вся эта игра… будто бы в миг появилось само по себе в моей голове. Серьёзно, мне даже не пришлось ничего придумывать. А самое сложным из этого было, пожалуй, просто дождаться этого момента!
— То есть ты… убьёшь столько людей и даже рискнёшь собственной жизнью, чтобы…
— Развлечься, конечно!
— Ты — психопат.
— На мой взгляд, все мы по-своему психопаты. К тому же, я уже сказал, что тебе меня, к сожалению, не понять — мы слишком разные для этого. Но это совсем неважно. Так как, я начинаю отсчёт? Или же, может быть, ты рискнёшь и попробуешь мне помешать?
— Как ты всё реализовал?
— Тебя это интересует? Однако ты мне явно веришь, а значит… думаешь, эта информация тебе как-то поможет? К сожалению для тебя, это не так. Сомневаюсь, что эта информация окажется для тебя хоть сколько-то полезной. Впрочем, скрывать мне тут особо нечего и рассказывать недолго, так что, так уж и быть, пойду на этот небольшой уступок, — и сказав это, он убрал пистолет обратно в карман, после чего… потянулся перчатке на левой руке, начав снимать её. — Видишь? — сняв её и показывая мне свою кисть, спросил он.
На вид — самая обычная кисть. Если бы не одно, но — отрезанный наполовину мизинец,.
— И что это?..
— Неудивительно, что ты не знаешь. Всё же об этом знают единицы в мире, находящемся по ту сторону барьера. А вот живущие по эту сторону барьера, кого ещё мы все называем «дикими», отлично знают, что это означает. Отрезанный и отданный мизинец — это некий знак, символизирующий желание заключить союз, мир или пакт о ненападении. В общем, это у них что-то вроде своеобразного символа добрых намерений, к которому они, кстати, относятся очень серьёзно. Тебе сейчас наверняка интересно, откуда же, выходец из далеко не самого известного рода, знаю об этом. Но чтобы это понять, достаточно вспомнить, на чём основывается бизнес моего рода.