Душехранитель (Книга 1)
Шрифт:
Джип наотрез отказывался выполнить последний долг.
***************************************************************************
– Ну, всё! Не уйдешь теперь!
– Рушинский загнал противника в угол: "пакостник" обнаружил себя после похищения очередного фрагмента фрески.
– Вить, японцы приехали, - Саблинов, собиравшийся улетать с этими самыми японцами после встречи, застегнул папку и посмотрел в сторону Виктора Николаевича.
– Хорошо!
– отмахнулся Рушинский.
– Подождут.
Станислав
"Пакостник" яростно отбивался: последнюю жизнь он хотел продать недешево.
– А если так?
– Рушинский бросил в него виртуальный стилет.
"Пакостник" припал на одно колено и, не выпуская кусок камня с фрагментом рисунка, потащился в сторону спасительного тоннеля.
– Брось, а то уронишь!
– засмеялся Виктор Николаевич, отбирая у него последнюю жизнь: - Стас! Смотри!
– Вить!
– Саблинов взглянул на часы.
Умирая, враг растворился в тоннеле, и табло показало, что жизненных сил и оружия у него - ноль.
– Как я его! Иду, иду!..
***************************************************************************
Видя, что машина не заведется, Рената раскрыла дверцу и выпрыгнула.
– Куда?!
– крикнул Ник.
Она бежала сломя голову, бежала вдоль обочины, в направлении покрытого туманом города. Бежала так быстро, что длинноногий Ник с трудом настигал ее.
Орел тяжело снялся со своего наблюдательного поста и понес свое тело в сторону поля, вслед за жаворонком, отбившимся от стайки и подлетевшим слишком близко к опасному рубежу.
Гроссман схватил Ренату. Она брыкалась у него в руках и рыдала.
Жаворонок стремительно улетал от орла.
– Пусти меня! Пусти ме...
– тут она странно, неестественно вздрогнула.
Жаворонок несся в их сторону, как за спасением. Это было последнее, что видела девушка.
– Бо...же...
– выдавила она, и на губах ее выступила кровь. Тело напряглось и расслабилось, и так -несколько раз, помимо её воли. Глаза широко раскрылись, но она уже ничего ими не могла увидеть: тень застила их.
Николай выхватил платок и попытался всунуть его между зубов Ренаты, но все напрасно. Сжав челюсти, она захрипела и забилась, как в конвульсиях. Позвоночник затрещал.
– Малышка! Маленькая!!!
– Гроссман прижал ее к себе.
Стиснутые зубы внезапно раздвинулись. Изо рта девушки, ударив Николая в щеку, выплеснулась кровавая пена. Тело вытянулось, глаза потеряли выражение.
Жаворонок, рвавшийся к ним, был отрезан хищником и спикировал в сторону для разворота. Узкие крылышки трепетали.
Николай разорвал блузку Ренаты и приложил ухо к ее груди. Сердце не билось, пульса не было. Глаза, бесцветные и прозрачные, смотрели в никуда - в вечность,
Ник положил ее на землю, до боли зажмурил веки и, вцепившись в волосы, потянул их.
– Господи!
– забормотал он.
– Верни ее, господи! Я никогда не буду такой сволочью, как раньше, только верни ее!
Гроссман взглянул на Ренату. Она по-прежнему безжизненно смотрела в сторону города, которого так и не достигла.
Развернувшись по дуге, жаворонок опять несся к ним, преследуемый орлом...
Ослепительная красная вспышка, растаяв, подарила ей этот мир. Она стояла на ступенях, ведущих в бассейн, завернутая в легкую темно-синюю мантию. Звучала музыка, черноглазый колдун читал заклинания.
– Постой!
– окликнула она Помощника Верховного Жреца, который из последних сил полз в сторону пространства за колоннами. Багровый след тянулся за ним по каменным плитам, он хватался за любой зазор в полу, лишь бы отвоевать у смерти маленькое мгновение.
– Я иду с тобой!
– жрица подбежала к капюшоноголовому жрецу и подхватила его под руку. Рывок - и они очутились там.
Помощник поднялся на ноги. Здесь силы вернулись к нему, а девушка напрочь забыла о Тессетене, воины которого едва не убили всех ее служителей во главе с капюшоноголовым Проводником.
И старый мудрец говорил тринадцати:
Если я буду иметь дело с камнями,
То не стану ломать преграды.
Я наберусь терпения, как ты, о вода!
– Мы вернемся. Танцуй!
– попросил Помощник Верховного.
Жрица сбросила мантию и осталась в наряде для Встречи Рассвета. И тогда, забыв обо всем, она начала свой танец.
На границе миров вспыхнули костры, отсчитывая последние секунды Четвертого Солнца.
Жрица увидела себя танцующей на ступенях над храмовым бассейном.
И вспенилась неподвижная гладь бассейна, и из воды, расправив огненные крылья, вылетела прекрасная птица, что отбрасывала человеческую тень. Тогда мир перевернулся и птица помчалась к солнцу, стремясь обжечься и погибнуть, ибо так было всегда.
Тишину нарушило нежное тоскливое пение, похожее на мелодичный стон.
– Н-е-е-ет!
– закричала упавшая в воду жрица, протягивая к ней руки.
– Не надо! Стой!
Я наберусь терпения, как ты, о вода!
От солнца отделился смертоносный луч и ударил в птицу. Отвратительные саламандры выползли из священного костра.
Черный снег сыпался с небес, черный снег - все, что осталось от птицы. Надо было подобрать каждую обугленную снежинку, и тогда...
Полыхая огненной чешуей, саламандры бросились в наступление.